Скобелев

И действительно смеется…

Уже потом тень чего-то строгого, серьезного легла на это и в самой своей неподвижности красивое лицо… Образовались какие-то незаметные прежде линии вокруг сомкнувшихся навеки глаз, у резко обрисованного характерного носа… Невольно думалось, глядя на этот труп: сколько с ним похоронено надежд и желаний… Какие думы, какие яркие замыслы рождались под этим выпуклым лбом… В бесконечность уходили кровавые поля сражений, где должно было высоко подняться русское знамя… Невольно казалось, что еще не отлетевшие мысли, как пчелы, роятся вокруг его головы.

И какие мысли, каким блеском полны были они!.. Вот эти мечты о всемирном могуществе родины, о ее силе и славе, о счастье народов, дружных с ней, родственных ей, о гибели ее исконных врагов, беспощадной и бесповоротной гибели!.. Сотни битв, оглушительный стихийный ураган залпов, десятки тысяч жертв, распростертых на мокрой от крови земле… Радостное «ура», торжество победы, мирное преуспеяние будущего… Грезы о славянской свободе и вольном союзе вольных славянских народов… И все – в этом комке неподвижного трупа, еще не разлагающемся, но уже похолодевшем… По крайней мере, когда мои губы коснулись его лба, мне казалось, что я целую лед… Вся эта слава, все это обаяние перенеслись в воспоминания!. . Все это будущее, надвигавшееся грозой на недругов, эти темные тучи, где рождался гнев неотвратимой бури, где, казалось, уже загорались молнии, все это будущее уже стало прошлым, ни в чем не осуществившись… Человек показал, как много мог он сделать, показал, сколько гордой силы и гения даны ему, чтобы умереть, оставив во всех его знавших горькие сожаления… А знала его вся Россия! И что за подлая ирония – дать человеку мощь ума, орлиный полет гения, дать ему бестрепетное мужество сказочного богатыря, сквозь тысячи смертей, сквозь целый ад провести его невредимым и скосить его среди глубокого мира и спокойствия… Какая не остроумная, злодейская насмешка судьбы!. . И опять та же назойливая мысль: сколько с ним ляжет надежд и упований в черный, полный холода и мрака склеп… А теперь вон муха опять ползет по глазу… Под ресницу забирается, из-за которой орлиный взгляд легендарного витязя привык окидывать вздрагивавшие от восторга и энтузиазма полки…

– Отчего он умер?.

. – слышится рядом.

– Говорят, от паралича сердца…

– Ну, а когда мы с вами умрем… У нас будет ведь тоже паралич сердца?

– Тоже.

– Следовательно, это все равно, что умер от смерти.

– Да.