Боярский сын. Часть первая: Владимирское княжество

Холопов же я из станицы привез – мальцов, да обучили уже здесь. Как станицы с Дона, да с Днепра к перешейку переселяли, так многие туда ехать отказались. Или на землю свободными садились, уже не казаками, или… вот сирот там кто повзрослее набрал по замятне. Да к ним четырех послуживших уже, крови понюхавших. Этих с семьями. Пять лет, считай, уже прошло. Да ты и сам помнить должен – большой обоз тогда боярин привел. Холопов десяток татарчат, да казачат. Эти уже сами, уговорили.

И опять Николай с трудом удержался, чтобы не нырнуть в кладовые памяти.

«Подвалы» эти были глубокими, но очень уж замусоренными. Однако обозначенный обоз он вспомнил. Как и парнишек, за которых взялись всерьез опытные казаки. Сам Николай к тому времени уже тоже проходил воинскую науку. Но, сообразно возрасту, не такую жесткую. Это теперь вот…

– А подкинул бы еще пару, – попросил парень.

– Это я с удовольствием, – улыбнулся казак, – выдержишь ли там, наверху? Раньше ты баню не очень приветствовал.

– Так то раньше, – пробурчал боярич, раскатывая простынь на полке, и растягиваясь на животе.

Главным образом затем, чтобы не смущать дядьку крестом на груди лишний раз. А еще вспомнил про то, что сильного жара он прежде… не то что не выносил – просто не понимал восторга отца, переставшего его брать с собой на такие процедуры уже года два как.

– Как раз, как Анфиску полюбовницей уже в открытую называть стали, – всплыл еще один кусочек информации, – ну, а я и не настаивал. Нет – ну как же все таки хорошо.

Прямо замечательно. Жаром дохнуло, а для души, как будто свежим воздухом все тут наполнилось. Хочется дышать полной грудью…

Что боярич и сделал, не испытывая никакого дискомфорта. От опытного казака его состояние определенно не скрылось. Да парень и не скрывал ничего. Усаживаясь на свое место на нижнем полке – после теперь уже двух ковшей отвара на камни – дядька покачал головой, и сделал вывод, который уже и самому бояричу напрашивался:

– Это все Дар твой, Николай Ильич. Ишь, как он жара-то требует.

Но поддавать больше пока не буду, и не проси. Или сам потрудись, а я выйду вон.

Казак действительно был красным, как только что отваренный рак. Но сухой – пот, если он выступал из пор – сразу испарялся. Боярич лишь кивнул, соглашаясь, и непроизвольно расслабился, «ныряя» во внутренний мир. Изменения были, и значительные. Ядрышко видимых изменений не претерпело, а вот облачко теперь… да не облачко теперь – искрами было пронизано все тело изнутри.