Боярский сын. Часть первая: Владимирское княжество

– Барич, что б меня через колено, – выразился еще раз не в свойственной ему манере Добродеев, – а точнее, целый боярич!

Аукать внутрь себя он не стал. По уважительной причине, кстати. Литр выпитого морса, или похожего вкусом напитка вдруг резко попросился наружу. Искать под кроватью медицинскую утку Виктор Николаевич не стал. Не потому, что последняя могла пострадать от кроватной катастрофы. Просто разархивировался еще один файлик из прошлого Николаши. Никакой утки под кроватью отродясь не было. И по нужде – и большой и малой – паренек хромал вполне успешно на двор, в «туалет типа сортир».

Причем, что удивительно, сломанную ногу при этом хранил не гипс, и не дощечка, примотанная тряпками, а самый настоящий аппарат системы Илизарова. Ну, или его аналог.

– Целителя Тучкова, – выползла еще одна мысль.

Как и лицо доктора, объяснявшего когда-то бояричу подробности новой, но вполне оправдавшей себя системы лечения.

– Ага, – вспомнил тут же Добродеев, он же боярич Коля, – вот и Никита Сергеич нарисовался.

Совсем не такой, каким я его себе представлял. Не лысый и не круглолиций. И не с ботинком в одной руке и кукурузным початком в другой. Вполне себе интеллигентного вида доктор. Клистирная трубка, так сказать. Ну, или как там эта трубочка называется?

Ответ тут же прозвучал:

– Фонендоскоп, – вдруг выплыло из глубин подсознания, быть может даже не его, – а точнее стетоскоп. Изобретен в одна тысяча восемьсот шестнадцатом году французским доктором Рене Лаеннеком.

– Ни хрена себе, – только и прошептал Добродеев, – что я, оказывается, знаю.

Или не я?

Показалось, или нет, но во время проговоренной недавно вполголоса фразы параллельно были слышны такты мелодии из популярной когда-то телеигры? Той самой, про «Что? Где? Когда?». Добродеев и сам как-то послал письмо с вопросом на адрес игры. Но своего вопроса на экране так и не дождался. А долго ждал.

Тут позывы молодого организма стали вовсе нестерпимыми, и юный богатырь, обернув полотнище вокруг бедер, помчался на улицу. Как оказалось, по вполне проверенному, и не раз хоженному когда-то маршруту.

И окно отворилось привычным движением руки, и спрыгнул он наружу, практически не коснувшись подоконника, и березка, к которой он пристроилась оказалась вполне узнаваемой.

– Может, и подросла за два года-то, – думал Коля, облегченно улыбаясь, – с такой подкормкой. Ну, так и я на месте не стоял.

Как именно изменился боярич Николай Ильич, ни сам он, ни Виктор Николаевич, вспомнить не успели.