Боярский сын. Книга вторая: Сотня специального назначения

А потом снял с пояса один из элементов проявившейся для всех воинской амуниции. А именно – арбалет, сейчас не заряженный. Телохранитель еще раз дернулся, но уже на месте.

– Вот из этого, и подобного ему оружия, – негромко, но весомо начал предъявлять свои претензии боярин Шубин, – люди графа Стрешнева пытались убить меня. И не только меня. Только провидением Господа бога нашего, у храма которого и была эта попытка злодеяния, никто не погиб. Потому обозначу свои претензии к тем, кто причастен. Это – сам граф Стрешнев Борис Николаевич, ныне усопший.

Его холоп-алхимик, промышлявший Черным, смертным Даром. Думаю, тоже провалившийся в сам ад. А еще – мастер, что изготовил этот самострел, и артефактный мастер, который нанес на него нужные узоры. Сам же граф Стрешнев Борис Николаевич признал виновными в нападении на меня еще и жителей деревеньки Переборово. Вот всех этих виновников…

– Мастера иноземного с детьми, да тварь, что узоры нечестивые творит, забирай, – прервала его графиня, – в холопы, да пожизненные.

А с Переборовым… нет у меня над ними власти. Свободные…

– А мне люди и не нужны, – усмехнулся боярин, – своих хватает. А вот земли, которые граф Стрешнев отвел им в аренду, да дома с утварью, которыми наделил… тоже временно, я хотел бы забрать.

– А?!…

Графиня явно хотела сложить из пальцев фигу, да сунуть ее под нос зарвавшемуся юнцу – вон как правая ладонь дернулась. Но, видимо, вспомнила, чем недавно грозил этот самый отрок. Который, кажется, и не брился еще в своей жизни ни разу, но смел вот так спокойно и настойчиво торговаться.

Нет – не с ней, не с вдовой графа Стрешнева. Здесь и сейчас все решал владимирский князь! Он и кивнул, соглашаясь. Боярин же поспешил добавить:

– И все свое имущество, которым означенные мастера пользовались, или могли пользоваться в злодейских намерениях, тоже отходит мне. А насчет земли, да деревушки Переборова, которая с моими землями общей границы не имеет, так к ним еще прирезать прибрежную полосу вдоль Нерли – до моего замка.

Шагов на сто с правого берега по течению. Вот тогда я буду полностью удовлетворен. И все силы приложу… вон туда.

Он мотнул головой в сторону лаборатории. А остальные переводили взгляды с одного лица на другое; словно спрашивая друг у друга: «Откуда этот малец вылез, наглый такой?». И во всей этой компании, кажется, только граф Бочкарев был доволен этим торгом. Наконец, все взгляды остановились на лице графини, опять вернувшим прожитые годы.