Боярский сын. Книга вторая: Сотня специального назначения

Шубин, тем временем, не только наблюдал, но и слушал. Уделяя теперь больше внимания не этой паре, а другой – мастеру артефакторики со своим, как оказалось, дальним родственником. Разговор этот протекал, а точнее, рвался бешеным потоком слов на итальянском наречии. Ну, или близком ему – Николай из десятка слов, который хрупкая, но такая сейчас энергичная женщина исторгала из себя, распознавал хорошо если два или три. Но и так стало понятно, что Соломония, перехватившая эстафету у Анфисы Никаноровны, сейчас с непонятным для боярина жаром уговаривала и соплеменника пройти кровный и магический ритуал с новым… хозяином?

И опять внутри парня шевельнулось что-то недоброе; злое.

Ну, никак не желал он изменений ы собственной судьбе против его же воли; даже если это сулило немалые выгоды. Но в переговоры, которые, очевидно, так и остались непонятными для всех, кроме него самого (но это секрет, ага!), решил пока не вмешиваться. С Анфисой же, зачинщицей этого «заговора», решил разобраться позже.

– Ага, ночью, – хохотнул он, не скрывая на этот раз своего хорошего настроения, – вот как прошедшей.

Воспоминания вернули ему и спокойствие, и потускневшую было радость от недавней победы. А тут и внимание переключилось на новые лица и обстоятельства. Это из усадьбы начали выносить то самое имущество, что прилагалось к новым… подданным боярина Шубина. Прежде всего взгляд Николая, конечно, прикипел к ящикам, которые здоровые на вид парни и мужики несли где вдвоем, а где и вчетвером.

Какой-то станок, покрятый дерюжкой, вовсе волокли на тележке, противно скрипевшей маленькими колесами. Это было, как понял Шубин, «приданое» Авраама – так называла родственника Соломония.

– Хотя, – пожал плечами Николай, пожиравший это богатство жадным взглядом, – тут его всяко другим именем звали. Но это не главное. Главное – чтобы ничего не заныкали. Но тут уже Сила дара не позволит обмануть. Ну, и сам князь Владимирский с митрополитом в свидетелях оказались. Мастера то Авраама и опросить можно будет; да хотя бы и переводчика официально выписать.

Другой вопрос – я сам… точнее Анфиса сейчас не загоняет ли меня в такую же яму? С Даром, как я понял, шутить ой, как не рекомендуется!

Он постарался вспомнить разговор у здания лаборатории графа; дословно. Даже процедил едва слышно сквозь зубы свои же слова: «… вот клятвою с бывшими холопами графа Стрешнева и обменяюсь». А какими клятвами – так об этом и слова не было сказано.