Лучшее, конечно, впереди

Все они и оказались свидетелями неожиданного и странного зрелища. Впереди, растягивая меха гармошки, шел Михалыч Бормотухин-Ярузельский, почему-то в Костиных туфлях и одежде, которая ему были явно не по размеру. Своя одежда и туфли висели у него на плече. Дунька Чачка, забегая вперёд и тряся плечами, крикнула:

– Михалыч, давай «цыганочку»!

Именинник рванул меха, Дунька забарабанила ногами по асфальту и пошла, подбоченясь и заламывая руки за голову. Тёплая компания, топоча, закружилась вокруг гармониста. Особенно усердно выплясывал, высоко подняв породистую голову и поблёскивая очками, член партбюро факультета Григорий Самуилович Голодяник.

Затем Чачка, не прекращая пританцовывать, заорала частушки:

Тракторист Вовка,

Что-то мне неловко,

Погляди-ка на межу,

Правильно ли я лежу?

Чуть отстав от всех, зигзагами ковылял Эдуард Грач-Плодовоягодный, у которого нарушение координации движения вследствие болезни в состоянии подпития многократно усиливалось. Тем не менее, он ухитрился нести большую кастрюлю, в которой мариновался шашлык, а сейчас лежала грязная посуда и другие причиндалы.

А за Эдуардом, нагишом, скрестив руки на груди, шел не очень трезвый Костя, гордо неся на себе самоотверженно заработанную сегодня кличку Рислинг. У входа в институт Грача как-то очень сильно повело в сторону, он замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но центр тяжести сместился, и Эдик рухнул на бордюр. Кастрюля, грохоча, покатилась по асфальту. Танцоры бросились поднимать Эдуарда и собирать посуду. На крайней скамейке сидела пожилая пара. Дедок, далеко за восемьдесят, близоруко щурясь, пристально рассматривал веселящуюся молодёжь.

– Сима, а кто же это такие? – громко спросил старичок у напарницы.

– Аспиранты наши, институтские, – так же громко отвечала бабуля.

– А?! – дед приложил ладонь к уху.

– Аспиранты, говорю, гуляют!

– Мы так не гуляли, – старик осуждающе покачал головой, – мы науку грызли с тобой.

– Ага. Как же, грыз ты. Мне-то не рассказывай, забыл уже всё.

Пусть гуляют, пока есть время. А то не успеют оглянуться, а оно и выйдет всё. Как у нас с тобой. Вставай, пошли потихоньку домой.

Они разошлись в разные стороны. Молодые и весёлые аспиранты, взахлёб радующиеся жизни, жаждущие прекрасного, светлого будущего, направились в общагу. А пожилая пара, у которой будущего и осталось всего на щепоть, отдавшая этому институту свою молодость и большую часть жизни, поддерживая друг друга, побрела к дому напротив.