Полное собрание сочинений. Том 2. С Юрием Гагариным

Каждую субботу и воскресенье приезжают солдаты в дом с голубой калиткой. Тогда особенно ярко горят окна, особенно звонко стучат каблуки. И чисто мужские разговоры случаются при этих встречах:

– Ты что же, без пуговиц ходишь?.. Сам, только сам пришей…

– Тройка?! Да ты знаешь, если б я на три на ученьях стрелял, меня бы к вам и на час не пустили…

– Тройка?! Да если б я на тройку на ученьях стрелял, меня б и на час к вам не пустили…

Большое отцовское сердце, отцовскую требовательность и ласку приносят солдаты в дом с голубой калиткой.

– У нас не один только Евгений отдает «увольнительный» день ребятишкам. Может, и других назовете? – сказал командир на прощание.

Делаю это с удовольствием. Евгений Воробьев, Юрий Мерзляков, Виктор Егоркин, Евгений Волков, десять других солдат Н-ского подразделения попали в хороший, почетный плен к ребятишкам.

    Фото автора. Кирсанов Тамбовской области. 5 декабря 1959 г.

За эти шесть лет…

Полночь… Гаснут огни в маленьком городке.

Только от нашего окошка стелется поперек улицы свет.

– Вот ключи, вот печать, вот книжка с адресами…

Нас трое в маленькой комнате. Только что отшумела конференция. Только что выбрали нового секретаря. Мы трое, не сговариваясь, остались в маленькой комнате. Бывший секретарь Валерий Надеждин кидает в печку сосновые поленья. Они горят с шумом и треском. На колени из открытой дверцы прыгают искры, комната наполняется теплой музыкой.

– Вот так же шесть лет назад в первую командировку я сидел у печки.

 – Валерий поймал, попестал в руках уголек. – Вот такой же мороз был. Ночевал в сельсовете. Всю ночь пекли со стариком сторожем картошку. Всю ночь я глядел на огонь и думал. В село я приехал на комсомольское собрание. Прочел там лекцию – о культурно-массовой работе, кажется… «Вопросы будут?» – спросил председатель. Все долго молчали, потом поднялся парень. Подышал на руки: «А как насчет трудодня в этом году, неужели опять палец сосать?.. Надо бы тебя, секретарь, на ночлег пригласить, а я не приглашу. Не приглашу потому, что нечем угостить».

На парня зашикали. Он огрызнулся: «А чего мне стесняться? Запиши фамилию, секретарь, если хочешь: Худяков. Комсомолец. Рядовой колхозник. А на вопрос все же ответь…»

Я не мог ответить.

Ночевать парень все-таки позвал, но я отказался. Всю ночь пек картошку в сельсоветской печке и думал, как работать буду, сколько таких вот трудных вопросов встанет… Это было в пятьдесят третьем.