Академик: Дом, что мы защищаем. Академик. Глубина

 – И уже потянувшись к кнопке отключения коммуникатора, добавил: – Очень тебя прошу. – Он приблизил свое лицо. – Не надо никаких эффектов. Просто убей его и все. Можешь для этого разрушить хоть полгорода.

Поле визора погасло.

Лера Ковраг тихо сидела в кресле, прикрыв глаза и погрузившись в полумедитативное состояние, и словно компьютер гоняла мысленную запись разговора взад и вперед, вычленяя второй и третий смысловые уровни. Жесты, мимика, интонации, паузы.

Все было тщательно и не один раз взвешено, прежде чем она раскрыла глаза и решительно встала.

Это ее последнее дело, и сделает она так, как посчитает нужным.

Коммуникатор пискнул, сообщая о поступлении почты. Это могли быть только подобранные специалистами Эверлаго Даледи данные на будущий труп.

Присев возле конструктора, стала неторопливо перебирать варианты.

Полная светлокожая женщина в простом цветастом арнохи. Мамочка. Хороша. Примерно пятнадцать акций. Но не для этой ситуации. Затянутая в темно-зеленую змеиную кожу с хвостом антрацитово-черных волос, хищная красотка.

Удачная модель. Практически полное перевоплощение без серьезных затрат. Более двадцати операций. Но тоже не то. Медленно и любовно, словно старый семейный альбом, Лера листала образы, которые принимала, и в конце концов нашла то, что искала.

Стройная, слегка худощавая девушка лет двадцати, с тонкой талией, пронзительным взглядом льдисто-голубых глаз и коротко стриженными светлыми волосами. Почти забытый облик. Всего десять контрактов. Но каких…

По своему опыту Лера знала, что сильные мужчины, а у нее не было еще повода сомневаться в оценках Эвера, так вот: сильные мужчины практически всегда отягощены отцовским комплексом.

И западают не на хищно-агрессивных красоток, а именно на таких, как последняя модель. Хрупких и беспомощных.

Она дала команду на трансфер данных и, достав из ящика стола резиновую капу, закусила ее плотно сжатыми зубами, выдохнула и решительно шагнула в похожий на душевую кабинку конструктор.

Боль корежила суставы и тело, словно выворачивая его наизнанку.

Пошатываясь от не утихшей еще боли, Лера подошла к зеркалу.

Аллианский конструктор, стоивший ей в свое время почти всех накопленных денег, работал безупречно. Не какая-то фальшивая оболочка, а настоящее и живое – ее собственное тело, уже несколько забытое, прекрасное и юное, сверкало в лучах утреннего солнца выступившими на коже капельками пота.

Она тяжело втянула в себя воздух и выплюнула резинку на пол.