День драконов

Так ловко оборвать все надежды императорских бастардов на трон, вернувшись из этого самоубийственного путешествия? Ты только посмотри на них. Да нет, не там! Вон, в углу, за колонной…

– Ааа… Виконт Элингар! И если не ошибаюсь, со своей придурковатой супругой?

– Да-да! Как они прискакали из своей деревни! А ведь носа при дворе не показывали.

– А вон там… – Баронесса слегка скосила свои карие глаза и стала на мгновение похожа на хитрого зверька. – Этот жирный козел Лисгарт со своей ходячей табуреткой.

Смотри, даже посинел от злости. – Она тихо рассмеялась приятным мягким голосом. – Того и гляди, лопнет…

– Подожди, вот прилетит дебил Эрондайк, тогда и начнется…

Ее собеседница коротко усмехнулась.

– Уже началось. И…

Она что-то хотела добавить, но высокий звучный голос герольда прервал ее на полуслове.

– Граф Ратонга-и-Гассари!

Вошедший резко контрастировал с угловатыми и тяжелыми нарядами окружавшей его толпы не только своей мягкой и удобной одеждой. И не только загаром, плотным коричневым слоем покрывавшим его лицо и руки.

Было во всем его облике, в мягкой стелющейся походке, во взгляде спокойных странно-зеленых глаз что-то такое, что заставляло бывалых интриганов отводить глаза и замолкать на полуслове.

Вся эта сиятельная свора, сожравшая в свое время не один десяток таких, как он, выскочек-однодневок, застиравшая их до бледно-могильной синевы в мутном водовороте дворцовых интриг, тревожно нахмурившись, провожала новичка озадаченными взглядами.

– Подойди ближе.

Несмотря на то что голос Императора был тих, как шепот, он донесся до самых дальних уголков зала.

– Ты оказал нам бесценную услугу. Что ты хочешь в награду?

Грузный и седой, но все еще крепкий, Император сидел, небрежно развалясь на огромном тяжеловесном троне, и внимательно разглядывал новоявленного графа.

Ничуть не смущенный таким вниманием граф коротко пожал плечами и произнес на вполне пристойном эласском, впрочем, слегка коверкая окончания.

– Мне не о чем тебя просить. Захочешь – дашь сам.

Зал замер.

Такого неслыханного хамства придворные еще не слышали. И даже в их закостеневших от подлости душах шевельнулось нечто похожее на жалость к этому недалекому варвару, обрекающему себя на тяжкие пытки в Дальней башне. Оскорбление, нанесенное им, было столь неслыханно и чудовищно, что они боялись даже выдохнуть, чтобы нечаянным шумом не привлечь на свою голову гнев владыки.