Авантюристы на стезе любви

Торжество бракосочетания отпраздновали очень пышно, и на пиру, как когда-то его кровосмесительный отец во все глаза пялился на прелести утопленной Аэропы, на юную невесту жадными глазами смотрел уже успевший подрасти Эгисф, который вместе с матерью жил теперь во дворце.

Труди царской невестки казались ему божественными, ноги великолепными, все движения удивительно плавными и полными томной неги, зовущей к райским наслаждениям. Она словно нарочно дразнила юнца, разжигая в нем страсть. Не стоит забывать: в Эгисфе текла кровь соблазнителя и казановы своего времени Фиеста.

И юноша совсем потерял покой – он мог думать только о том, как ему овладеть вожделенной Клитемнестрой!

И вот однажды ночью его потихоньку разбудила верная служанка молодой царевны и, таинственно приложив палец к губам, призвала молчать и не шуметь. А сама тихо шепнула:

– Готов ли ты предстать перед той, которую столь сильно жаждешь?

Не в силах от волнения в ответ вымолвить хоть слово, юнец только кивнул в знак согласия.

О великие боги! Неужели предмет его обожания наконец заметил страсть юноши и решился ответить на нее взаимностью?

Именно так и случилось. В древности греки по-детски простодушно рассказывали о том, как слабый человек не в силах устоять перед соблазном и предается зову плоти, который иногда куда сильнее разума и совершенно неодолим. Служанка привела юношу в покои царевны, и он с бурной страстью овладел той, которая так долго сводила его с ума! Они стали до сумасшествия страстными любовниками, и царская невестка забеременела от юнца, родив ему сына.

Теперь, в результате множества кровосмешений, трон должен был перейти все же к прямому потомку некогда изгнанного Фиеста. Но Агамемнон узнал об измене жены и, не долго думая, разрубил надвое мечом младенца, а потом одним ударом вспорол живот сластолюбцу Эгисфу, который от потери крови скончался на месте.

Несчастная Клитемнестра сошла с ума от горя и бросилась со скалы в пропасть. Но Плопия решила жестоко отомстить за смерть сына и на одном из пиров с чарующей улыбкой поднесла Агамемнону чашу с ядом.

Выпив ее, наследник Атрея немедля испустил дух.

– Ты ведьма! – закричал тогда Атрей и приказал утопить Плопию, как некогда утопили в море неверную Аэропу.

Надо же было случиться такому, что как раз после смерти дочери-любовницы во дворец брата пришел Фиест: постаревший и усталый, он хотел найти покинувшую его дорогую ему женщину и сына, а потом умереть на родине.