Авантюристы на стезе любви

Насытившись любовью очередного невольного сожителя, Агриппина приказывала слугам вязать его. Затем, не доверяя этого занятия никому, патрицианка собственными руками начинала творить расправу над недавним фаворитом. Вооружившись ножом для разделки туш или бичом, она терзала тело, недавно дарившее ей жар любви, и от этого получала новое, неописуемое наслаждение. Возможно, даже большее, чем на ложе при совокуплении. Не исключено, что в минуты занятия сексом ее сильно возбуждала и подхлестывала мысль о том, как она станет терзать этого мужчину или юношу, который сейчас овладел ею со всем пылом.

И она отдавалась еще более страстно.

Доверенные служители выволакивали трупы любовников-рабов в мешках в поле и зарывали в заранее приготовленных ямах – неподалеку от виллы Агриппины скоро выросло целое кладбище. Тайное, как у каждого убийцы.

Конец кровавым потехам наступил совершенно неожиданно. Один из родственников обратил в Риме внимание на расходы «тихо живущей» в провинции «скорбящей вдовы».

По его мнению, она тратила слишком много денег! Действительно, молодые и красивые рабы, которых покупали для Агриппины, стоили недешево: это не старики и не калеки. К тому же в то время уже существовали конторы ростовщиков – прообраз современных банков, – через которые проходили деньги большинства римлян. Ростовщичество было очень развито и проследить расходование средств при желании не составляло труда.

Постоянные большие расходы на невольников насторожили далеко не бедную, но весьма расчетливую родню патрицианки, и на виллу неожиданно нагрянули несколько «инспекторов» из Рима. Вполне понятно, что тайна вдовы раскрылась, и родня увезла ее в столицу, где «веселую вдову» суд патрициев приговорил к смерти. Однако не за совершение «серийных убийств» на сексуальной почве, а за поругание и унижение чести патрицианского рода и позорные, порочившие род связи с рабами! Агриппину казнили.

Когда-то история развратной патрицианки была очень широко известна, но потом мир забыл ее имя. Зато воображение поражала еще при жизни окруженная легендами царица Египта Клеопатра. Постепенно образы кровожадной персидской царевны Парисатис, разнузданной римлянки Агриппины и царицы Клеопатры слились воедино, породив легенду о кровавых и сексуальных «ночах Клеопатры».