Камера смертников

– Да, да, – покивал хозяин, – и враг опять тот же, и форма удивительно напоминает старую, царскую, только фуражки другие. Не находите?

– Плохо помню, – улыбнулся Антон. – Может, я пойду?

– Что вы, что вы, – вскочил Игорь Иванович, – без чая ни в коем случае не отпущу. Скучно бывает, – пожаловался он, расставляя на столе чашки, вазочку с тоненькими черными сухариками и голубое блюдце с двумя кусками пиленого сахара. – Вот, чем могу, не откажите ради бога.

– Неудобно, право, – засмущался Волков. Рядом с ним профессор казался подростком, неимоверно вытянувшимся вверх, но не нагулявшем на костях ни жира, ни мяса. «Объедать только его, – подумал Антон, – знал бы, прихватил чего с собой, на будущее учту».

– Мои уехали, бедую один, – наливая чай, по-свойски рассказывал хозяин. – Хорошо, соседка заходит, помогает. С Алексеем Емельяновичем мы соседями по даче были, дружили.

Как его семья, нормально? Вот и хорошо. Пейте, чай, настоящий, осталось немного, иногда балуюсь.

«Как он тут один справляется? – размышлял Волков, беря чашку. – Наверняка к быту не приспособлен, не знает, как толком карточки отоварить, чего сварить, а надо еще стирать, убираться, работать. И вид у него какой-то шалый, глаза словно внутрь себя смотрят, а не на собеседника.

Смотрят, удивляются увиденному внутри, не в силах поверить».

– На фронте были? – прихлебывая из чашки, поинтересовался Игорь Иванович и, не дожидаясь ответа, продолжил. – А я, как мальчишка, сбегал. Честное слово. В ополчение не взяли, так я просто увязался за ними. Страшно, танки немецкие, взрывы. Мне всю жизнь не везет: в первом же бою контузило и отправили в тыл. Едва оклемался. Вот так. А в детстве болел долго, со сверстниками почти не общался – все больше со взрослыми, с отцом, он у меня был астрономом, с мамой, их знакомыми… Постель, книги, долгие размышления, серьезные разговоры.

Наверное, это и предопределило мою математическую специальность. Физика, математика, сухие теории для меня стали звучать музыкой – для теории не надо никуда идти, достаточно головы, листа бумаги и карандаша.