Кудесник

 – Виктор берёг эту информацию специально для будущего разговора с главой КГБ, как и ещё десяток фамилий других людей, чьи «подвиги» ещё не стали реальностью. Например, Адольф Толкачев или Юрий Васильевич Павлов. Эти граждане только раздумывали, почём более выгодно продать Родину, и, видимо, выбирали наиболее удобную валюту.

Свободный выезд из СССР решил очень многие проблемы общества. Фактически страну покидали те, кто предполагал хорошо устроиться в торговой сфере, ещё всякие жулики, проходимцы и, конечно же, люди, которым запудрили мозги враждебной пропагандой.

Но все они уже по факту не являлись советскими гражданами, и их отъезд лишь очищал общество. Это же касалось разных певцов, музыкантов, поэтов и прочей творческой интеллигенции. Но с падением удерживающих барьеров ценность всяких перебежчиков сильно упала, а если сказать точнее – снизилась до ноля, тем более что штаты русских редакций «Радио Свобода», «Голос Америки» и «Немецкая Волна» уже оказались заполнены до предела.

Поэтому легенда о молочных реках и кисельных берегах сильно полиняла, и тема отъезда практически не обсуждалась в московских гостиных. Чего обсуждать-то? Хочешь ехать – езжай.

В целом, они с генералом Цвигуном поговорили хорошо. Конфликт на таком уровне Виктору был, мягко говоря, не нужен, а скорее даже вреден, так что он постарался обаять Семёна Кузьмича, поскольку видел в нём крепкого профессионала, не особо отягощённого идеологической шелухой.

Выйдя из ресторана, Виктор бросил взгляд на часы, стрелки показали без нескольких минут четыре, и он решил поехать к Татьяне, она обещала, что будет свободна этим вечером. Ну а в Москве всегда найдётся, куда пойти, – столица же.

* * *

Эту же дилемму решала Нина Харрис, приехавшая в Москву не в роли агента ЦРУ, а как сотрудник администрации президента Никсона. Ей не закрыли въезд в СССР, справедливо полагая, что, как агент, она полностью засвечена. И действительно, Нина не собиралась вести разведывательную деятельность в прямом смысле слова.

Ей лишь нужно разыскать Виктора Николаева, встретиться с ним и попробовать найти общий язык. Никсон, включённый в систему американского глубинного государства, верил, что Виктор – часть такого же аппарата, только русского, и считал подобные контакты весьма полезными, особенно после того, как информация о провокации ЦРУ в отеле «Уотергейт» спасла его президентство.