На крыльях мужества

На крыльях мужества

Василий Ян

Василий Ян

На крыльях мужества

Восточная повесть-сказка в двух частях

о бесстрашном, пламенном доблестном султане Джелаль-эд-Дине Менгу-Берти, о его упорной борьбе с беспощадными монгольскими воинами великого истребителя народов, «потрясателя вселенной» кагана Чингиз-хана, о необычайных битвах, победах, скитаньях и о неожиданной трагической гибели в Курдских горах этого удивительного витязя, последнего шах-ин-шаха Великого Хорезма.

…и лучезарный юноша сражался на путях Аллаха и оберегал честь рода своей славой.

    Из древней сказки

Джелаль-эд-Дин Неукротимый[1 - Стихотворная обработка песен Н. Н. Ушакова и М. Б. Сандомирского. Сонет – О. Орловской.]

Рожденный властвовать, средь бурных сеч

Не знающий тревоги и смущенья,

Ты высился как знамя… Пораженья

Не гнули силу непокорных плеч.

Изведал Чингиз-хан твой светлый меч…

Властитель, он проникся уваженьем

К тебе, грозившему во имя мщенья

За честь отцов войною мир зажечь.

Шатались армии от сильных взмахов

Твоей руки, ты низвергал их в прах…

Но Азраилу повелел Аллах, —

И в курдской хижине возвел он плаху,

И принял смерть ты, как и жил, без страха,

Джелаль-эд-Дин, последний Хорезм-шах!

Пролог

Таинственный Кумган

Пастух Чобан-Коркуд был, пожалуй, самым бедным во всем кочевье Бала-Ишем. Его хижина состояла из нескольких камышовых циновок, подпертых кольями, и все свое имущество – продранный войлок, на котором он спал и совершал священные молитвы, и старый железный кумган без крышки, служивший и для варки, и для омовения, и ободранная шуба из облезлого козла, и длинный посох с загнутым концом, – все это он мог за один раз легко унести с собой.

А весь его скот – гордость и богатство кочевника – состоял из большой лохматой собаки, белой, с красными угрюмыми глазами, которая покорно плелась за ним, куда бы, по обязанности пастуха, Чобан-Коркуд ни переходил.

Много лет он пас овец и ягнят во всякое время года, являясь на ночевку из одной юрты в другую, где его кормили. А старый пес его Акбай равнодушно и гордо следовал за ним, и все собаки узнавали его: обнюхавшись, они расходились без обычной драки. Когда же неопытные щенки пробовали задеть его, то разъяренный Акбай давал им поучительную трепку и спокойно, виляя хвостом, возвращался к ногам хозяина.

И с Чобан-Коркудом произошло необычайное дело.