В тени трона

В Локте Михаила, как и прежде Георгия, окружали русские люди, приписанные к государственным дворцовым крестьянам, не знавшие крепостного рабства и сохранявшие чувство собственного достоинства, – никто перед молодым барином шапку не ломал и не тянулся руку ему целовать. И это великому князю приходилось по нраву; в отличие от представителей монаршего круга, он был проще и демократичнее в общении, что делало его белой вороной (или черной овцой, как у французов говорится) в роскошной придворной стае. Михаил видел себя прежде всего созданием Божьим, как все люди, а не престолонаследником и помазанником Божием в будущем.

В жизни людей животные занимают куда большее место, чем кажется на первый взгляд. Люди и животные – одна, в сущности, ветвь.

Человек всего крепче привязан к собакам и кошкам. К собакам – понятно отчего: с пещерных времен они защищали человека и испытывали к хозяину несвойственную людям верность. А кошки? От мышей, что ли, защищают они своих хозяев? Непонятно.

Но Михаил был, как говорится, лошадник до мозга костей.

Он понимал лошадей и любил их, как любят самое близкое существо; сомнительная дружба всадника с лошадью, когда один везет, а другой погоняет, – это не про Михаила Романова.

В имении Георгий построил прекрасную теплую конюшню, и лошади приняли своего нового хозяина безропотно, тем более что Михаил не раз бывал там прежде. Кроме красавцев-коней, была еще одинокая живая душа в локтовской усадьбе – беспородная собачка по кличке Боб, Бобби, которого Георгий и Михаил в шутку называли «дворянином», считая таких «дворян» куда умней и преданней чистокровных левреток или мопсов.

Селить безродную дворняжку в петербургском дворце и повсюду возить ее с собой, как болонку, часто присутствующую на картинах придворных художников, немыслимо – Семья бы пришла в ужас. Для нее это все равно что поселить в царских покоях деревенского мужика в лаптях. Тут не только Алекс с Ники, тут и маменька Мария Федоровна встала бы на дыбы… Любовь к домашним животным в монарших сферах была своего рода признаком хорошего тона, но не ко всем конечно же, а только к тем, которые этого круга достойны.

Бобби и лошади были любимыми, но не единственными четвероногими друзьями Георгия и его брата: в Гатчине, при дворце, Михаил держал лучшую в России псарню крупных охотничьих собак – уникальных силачей-меделянов, натасканных на медведей. Полюбоваться на псарне выставочными чистопородными псами тоже было для него удовольствием.