Мастер дорог

Двое попытались откатиться в темноту, но добились лишь того, что умерли, замотавшись в одеяло.

Ну а последний так и помер, удивленно раскрыв глаза и чуть приоткрыв рот. Вероятно, мысль, посетившая его, была столь велика, что ей требовалось дополнительное пространство для выхода.

Алексей помог страдальцу, сделав ему еще одну дырочку между глаз, и, пройдя по участникам дискуссии, сделал контроль.

Веревка, которой была привязана девица, оказалась неожиданно прочной, и нож не с первого раза и со скрипом перерезал путы.

Освобожденная сразу рухнула на траву, попыталась встать, снова упала, пока Алексей не взял ее на руки и не отнес к костру, положив на свободное от тел место.

Трупы быстро осмотрел, вытащив все из карманов и освободив от оружия и патронов, свалил в ямку на краю поляны и, надорвав упаковку с таблетками, щедро сыпанул их в кучу мертвых тел.

И сразу же десятки, сотни, тысячи мелких огоньков забегали по трупам, осыпая их невесомой пылью.

Таблетки были не чем иным, как одноразовым амулетом с магемой Улиа Гасс, с двойным огненным контуром.

«Цивилизация, однако», – Алексей довольно хмыкнул и пошел к костру.

Нашел самое чистое одеяло, накрыл девицу в рваных шмотках, а еще одно разложил перед собой, свалив туда все трофеи.

Револьверы оказались самой примитивной конструкции, с переломной рамкой и без всякого изыска, вроде наезжающего на ствол барабана. Зато калибр внушал уважение. Миллиметров четырнадцать, а если совсем точно переводить местные размеры на земные единицы, то тринадцать и восемь десятых.

Десятый калибр. Эти патроны не подходили к оружию Алексея, но по здравом размышлении он оставил при себе один ствол, спрятав два других в рюкзак и ссыпав туда же патроны. Их наверняка можно продать или, что куда лучше, обменять на патроны к пистолету.

А вот сабли, или, что вернее, абордажные палаши – длинные, более метра прямые клинки, с односторонней заточкой и развитой гардой, его заинтересовали.

Три штуки однотипных, с эмблемой в виде черепа в круге, из приличной стали и с удобными рукоятями, а один просто произведение оружейного искусства, с тонкой вязью ажурных узоров на клинке, чуть удлиненной рукоятью и клинком, плавно сбегающим на острие, отчего сам меч был тоньше и легче, чем другие.

– Ты кто? – спросила спасенная, пытаясь растирать натертые веревками места и приводить одежду в порядок.