Уход Толстого. Как это было

Относительно того, чтобы (ей) мама потакать во всем, конечно, я этого делать не буду, но все-таки всегда скажу, что она права в своем теперешнем отношении к Черткову, и вижу в этом, как тебе ни покажется странно, пользу для отца.

Андрей Львович Толстой, сын писателя. 1905 (?).

Любительская фотография

Если б отец был бы добр, а не зол, то половины этих историй бы не было. Лева, Миша и я не дураки и не идиоты, ставши открыто на сторону мама, и если бы ты отбросила пристрастие к Л.

Н., то тоже поняла бы, кто виноват. Я не считаю, что мама права, валяясь на земле и грозя отравиться опиумом, а надо подумать и узнать, что вызвало это, и тогда, может быть, и ты будешь другого мнения.

Относительно же поездки в Кочеты я тоже не согласен, оттого, что это вызовет только новую историю, ибо мама не хочет отпускать отца одного или сама хочет ехать.

Вот тебе мое мнение, прости, что оно противоположное твоему.

Твой брат Ан. Т.»[31 - УЛТ. С. 411, 412.].

Письмо Татьяны Львовны Сухотиной А.

Л. Толстому

31 июля 1910 г. Кочеты

«Не отвечала тотчас по получении твоего письма, так как боялась написать лишнее.

Теперь же, вполне успокоившись и совершенно трезво обсудив твои письмо и поведение, скажу, что они будут в истории человечества служить примером бесстыдства, грубости и жестокости.

Это неслыханно: окружить 82-хлетнего старика атмосферой ненависти, злобы, лжи, шпионства и даже препятствовать тому, чтобы он уехал отдохнуть от всего этого.

Чего еще нужно от него? Он в имущественном отношении дал нам гораздо больше того, что сам получил. Все, что он имел, он отдал семье. И теперь ты не стесняешься обращаться к нему – ненавидимому тобой – еще с разговорами о его завещании.

Неужели ты не понимаешь, насколько такое поведение не вяжется с простым понятием о приличии и порядочности. О нравственной стороне вопроса я умалчиваю.

Далеко ты зашел. Т. Сухотина»[32 - Там же. С. 418.].

Т. Л.

Толстая. Тула. Конец 1880-х – нач. 1890-х гг.

Фотография И. Ф. Курбатова

Из дневника Софьи Андреевны Толстой

31 июля

«Перечитывая письма Л. Н. к разным лицам, меня поражала его неискренность. […] Еще меня поразило в письмах частое упоминание, что“ тяжело жить, как живу, среди роскоши и поневоле…”. А кому, как не Льву Николаевичу, нужна эта роскошь? Доктор – для здоровья и ухода; две машины пишущие и две переписчицы – для писаний Льва Никол.