Первая русская царица

Мама опустилась на колени и преподнесла пояс.

– Приехали монахи греческие со Святой горы и остановились, как всегда, в нашей усадьбе, – объясняла мама, тогда как Иоанн Васильевич с любопытством разглядывал преподнесенную ему вещь. – Узнав о предстоящих торжествах, они поведали, что при венчании на царство пояс имеет такое же значение, как и корона. Византийские василевсы, всходившие на трон не опоясавшись, всегда были несчастливы. Константин, сдавший Царьград туркам, пренебрег старым обычаем, и оттого пострадало все царство.

Они, то есть монахи, привезли с собой древний пояс, долго лежавший на гробе великого святителя, и готовы уступить его великому князю за малую цену. Моя Настя, осмотрев пояс, нашла в нем какой-то изъян и отчитала греков по-своему: «Не нужно-де нам торжковское изделие; у нас-де в Москве лучше изготовят». После этого греки больше о поясе не вымолвили ни слова. С того часа Настя три дня постилась и молилась на свои пяльцы, да как принялась за вышивку, так вот сам, государь, оцени ее усердие.

– Чем же отблагодарить твою доченьку? Впрочем, завтра сам увижу ее на торжестве…

– Она не будет.

– Почему?

– Не звана, государь. Сестрица ее, княгиня Анна Романовна звана, а она не удостоена.

– За эту выходку поплатится мне князь Шуйский! Позвать его сюда.

– Почему не звано семейство Захарьиных на завтрашний праздник?

Князь Шуйский очень смутился, не мог же он оправдаться тем, что запамятовал.

– Государь, ты повелел звать только истинно боярские семьи, а главой у Захарьиных состоит окольничий.

– Ты, князь Шуйский, лжешь и не краснеешь. Знай, что твое своеволие надо мной окончилось. Позвать сюда дьяка Шестопалова.

Дьяк Шестопалов ютился в какой-то дворцовой каморке и во всякую минуту по зову мог явиться с чернильницей на боку и с пером за ухом. На груди под епанчой у него была в запасе стопка привезенных из-за границы папирусов.

– Пиши! – диктовал ему великий князь. – Повелеваю Приказу разрядных дел окольничего Захарьина писать и именовать отныне боярином и оставить ему место выше князя Шуйского.

– Это, государь великий, ты не по закону! – вставил свое князь Шуйский, – мой род… да к тому же окольничий Захарьин-Юрьев давно скончался.

– И мертвого произведу в бояре! Пиши! Половину вотчин, пожалованных мной князю Шуйскому, передать от него в род умершего боярина Захарьина… Ты, мама, видела и слышала, что я сказал.