Первая русская царица

Новый пытливый взгляд жениха вроде бы успокоил его. Теперь такой красоты и во всей Москве не найти и напоказ.

Людские жизни связываются многими невидимыми и неосязаемыми нитями. Так и случилось: еще венчальные короны не были опущены, как между женихом и невестой установилась сердечная связь.

Вся Москва была готова осыпать царскую чету хмелем и хлебным зерном, но какой же распорядитель не закрыл бы дворцовые ворота перед галдевшей улицей… Поставленный у ворот Касьян Перебиркин пропускал и боярынь по выбору.

Разумеется, не было препятствий митрополиту, от которого ожидалось благословение родным и близким.

Иоанн Васильевич выразил было желание усадить за один обеденный стол мужчин и женщин, но верховые боярыни воспротивились этому новшеству: «И митрополиту будет зазорно, и Москва засмеет».

Поэтому были накрыты два стола в двух смежных хоромах. Столы ломились под тяжестью серебра и обилия яств.

Во дворец набралось не менее тысячи особ женского пола, украшенных своими лучшими ожерельями, золотыми пуговицами, в платьях, обшитых яхонтами и жемчугом.

Камчатных телогрей было и не перечесть. На свет вышло все, что хранилось от прадедов в кипарисных ларцах и в новгородских коробах.

Много потребовалось сообразительности и настойчивости, чтобы рассадить без ущерба достоинства боярынь на соответственные им места. Ссоры возгорались поминутно; доходило до пинков и укоров родителям за их холопье происхождение. Распорядителю и его дьякам приходилось бегать как заведенным – одним грозить, других ублажать, и только когда пожаловал митрополит, разнокалиберное собрание умолкло и смягчило враждебные взгляды, бросаемые друг на друга.

Но пора было доложить царственным хозяевам о том, что все вошло в колею и что хор митрополита изготовился к песнопению.

При выходе царя с царицей рука об руку хоромы затихли; тысячи глаз с пристрастием разглядывали молодую женщину; она стойко исполняла свою новую роль, и даже все заметили, что ее природная красота как бы удвоилась благодаря величию, которое она приобрела в этот день.

Величие величию рознь. Царица привлекала и трогала сердца даже тех боярышень, что играли с ней еще так недавно в жмурки и прятки. Царь был доволен произведенным эффектом и прямо-таки счастлив, когда царица, обходя столы, тепло приветствовала и мизинных людей, точно она и с их дочерьми играла в свое время.

Гости были также довольны и царственными хозяевами и их богатым угощением.