Безутешный счастливчик

11 октября – первый снег и пурга.

15 октября – из Брянска в Москву.

Орловская обл., Орловский р-н, Неполовский с/совет, дер. Булановка, Новиковой Зое (для Ер‹офеева›).

22 октября – Из Москвы в Орел.

14/XI-65 г. На станции Скуратово пью пиво и впервые слушаю: «Это ландыши все виноваты».

1966

Я занят изучением моральных процессов. Тихонов – мой ассистент.

Мне не нужна стена, на которую я мог бы опереться. У меня есть своя опора, и я силен. Но дайте мне забор, о который я мог бы почесать свою усталую спину.

И когда же будет день (5 лет ожидаемый) с quantum-satis-ом моих житейских неприятностей? 19/VI.

Лично я убежден в историчности Адама и Евы!

5. VI. Мой малыш, с букетом полевых цветов в петлице, верхом на козе, возраст 153 дня.

17–18/VI. Вот оно, обалдевание прежних времен, с метанием к северо-востоку и дорожной немотой. «Пограничная ситуация» вечером 17/VI. Фрязево – Москва.

22/VI. Передислокация: Брянск – Орел – Мценск – Ефремов – Становая.

Ночь на 1/VII – поет колыбельную на лермонтовский текст с музыкой собственного сочинения.

4/VII – Нарушение обетов и еще раз передислокация: Становая – Елец – Задонск – Липецк – Лубна.

Ночь на 6/VII – Во сне переживаю ситуацию, радующую совершенным отсутствием светлого исхода.

3/VIII. Двенадцатый день не пью, и замечаю, что трезвость так же чувствительна, как физический труд и свежий воздух. Мелкое наблюдение: я никак не могу вспомнить один редко употребляемый и более крепкий синоним к словам «мракобес», «ретроград», «реакционер», «рутинер» – который уже день не могу вспомнить.

Бьюсь об заклад, как только сниму с себя зароки и выпью первые сто грамм, припомню немедленно.

3/VII. В июне, в Мышлине[2 - Мышлино – деревня в Петушинском районе Владимирской области, где жила Валентина Зимакова.], я все это (и самые тонкие яства вроде Рильке и Малера) «кушал без аппетита». Теперь очень понятно, что значит «жрать все подряд» – только бы утолить голод.

От этого голода (т. е. ни одной мелодии и ни одной стихотворной строчки за полмесяца) – самая естественная слабость, головокружение, «неречистость» и все такое. Если бы я вдруг откуда-нибудь узнал с достоверностью, что во всю жизнь больше не услышу ничего Шуберта или Малера, это было бы труднее пережить, чем, скажем, смерть матери. Очень серьезно. (К вопросу о «пустяках» и «психически сравнимых величинах».)

6–7/VII.