Весна умирает осенью

Только мартингейл!

– Господа, господа! В этом забеге нет явного фаворита, здесь сработает лишь голландский подход!

Оливия с недоумением взглянула на Родиона. Тот лишь улыбнулся и указал ей подбородком: смотри, знакомые лица…

В ложе напротив на самых лучших местах сидели русский театральный режиссер со своей обаятельной спутницей, мэр Довиля с какой-то пасмурной дамой, знаменитый парижский комик со смазливым компаньоном, а слева от них, то и дело вскидывая бинокль и обозревая эллипсовидное поле, расположился Марк Портман.

Из разреза его белоснежной рубашки выглядывало яркое кашне, подчеркивающее сургучовую яркость губ и ассирийскую черноту бородки.

– А что же мадам Вишневская? – поинтересовался Родион. – Ее не будет на скачках?

– Нет, Зоя говорила, что сегодня появится лишь на вечернем спектакле. Мы провели вместе всю первую половину дня – мне кажется, я ее немного утомила.

– Вы все успели отснять?

– Да, но завтра загляну к ней еще разок – нужно проверить хронологию событий и отобрать фотографии из архива.

– Габи теперь перед тобой в неоплатном долгу, – пошутил Родион. – Если, конечно, ты не позволила Вишневской повторяться и сумела выудить у нее что-нибудь новое…

«Если, конечно» кольнуло больно в подреберье. Оливия сжала губы и ничего не ответила.

В эту секунду раздался стартовый сигнал – и дюжина поджарых скакунов пестрой лентой протянулась по манежу. Дробный перестук копыт, взволнованный гул трибун, нарушаемый короткими всплесками отчаяния или радости, когда одной из лошадей удавалось вырваться вперед, мелкое подрагивание напряженных жокейских спин – происходящее завораживало!

Заставив себя оторваться от «кентавров», стремительно несущихся по беговой дорожке, Оливия вновь взглянула на Портмана.

Тот вел себя экспрессивно: вскакивал с места, вздымал руки и ронял их на полпути, хватаясь за бинокль и время от времени отирая о брюки вспотевшие ладони.

Вдруг трибуны взревели: жокей в черном рединготе [11 - Здесь традиционный жокейский пиджачок.

] пригнулся к взмыленной шее вороного скакуна, и тот, словно услышав какое-то заклинание, повел острыми ушами, резко прибавил ходу и в считаные секунды оказался в авангарде. Портман беззвучно вскрикнул, бросил бинокль и сорвал с шеи кашне.

Не сводя взгляда с миниатюрного всадника, он отер со лба пот и сунул скомканный платок в карман.

Родион сверился с электронным табло, на котором произошла какая-то рокировка.