Серая сталь

Это, как если бы супругой вашего президента была индианка, причём откуда-нибудь из северной Канады. Да конечно биография кандидаток проверяется поминутно, а здоровье ещё тщательнее, но каждая девочка в стране знает, что может стать женой царя.

– Великая русская мечта? – Шериф расправившийся к тому времени с супом отставил тарелку в сторону, и поставил перед собой огромный стейк.

– Ну, почему же? – Николай улыбнулся. – Великая русская мечта, чтобы жить в мире, где не будет войн, и чтобы не провожать сыновей, братьев и отцов на смерть.

А всё остальное вторично. Кстати насколько я знаю, случаев отказа участвовать в царских смотринах довольно много. У многих девушек к этому возрасту уже есть возлюбленные, или вообще собственные планы на жизнь не предполагающие скорого замужества. Кроме того, быть женой наследника престола, а в последствии царицей, это огромная ответственность. Она как бы олицетворяет женскую часть государства. Её мягкость, снисхождение и доброту. Дома призрения, больницы и школы, всё это находится под высочайшим патронатом императрицы, и княжон. Кроме того, питание в армии, тоже курируется ими, и бывает вороватые интенданты стоят на коленях в Малом Дворце вымаливая прощение.

– И как эффект? – Заинтересовавшийся шериф даже отложил в сторону вилку.

– Ну вы же понимаете, что до покоев императрицы Тасьи доходят лишь те, кто достоин второго шанса в жизни? И кстати, приговоры малой канцелярии, так называется аппарат императрицы, как правило, очень жёсткие.

– Женская мстительность я полагаю? – Питер Декстер улыбнулся.

– Ни в коей мере. – Николай расправившийся к этому времени с первым, вытер губы салфеткой, и дал знак чтобы несли второе. – Просто все знают, что преступления, касающиеся самых беззащитных слоёв общества, наказываются гораздо строже. То есть, существует некая граница, за которой, преступника карают, уже с максимально возможной строгостью. Скажем, украсть разово из помощи сиротам, такое возможно и простят, после возмещения ущерба, а вот то же деяние, совершённое много раз, приведёт к длительному сроку на каторге, бежать с которой невозможно.

Просто некуда. Или служкой в отдалённый монастырь.

– Ну, монахом это ещё куда ни шло.

– Это не простой монастырь. – Александр покачал головой. Даже минимальный срок – пять лет молитв, сплошного поста, и тяжёлых работ, хуже любой каторги.