Жемчужины детства

Кругом насколько хватало глаз тянулись леса, поля и луга. Вблизи текли две речки. Узкой лентой меж отвесных берегов, в тени тонких берез, змеилась ледяная, кристально чистая Йизера, где водилась форель. Но нам, детям, больше нравилась широкая и теплая Эльба, хоть она и не отличалась чистотой. У самой окраины города она разветвлялась и образовывала большой естественный пруд с покатыми песчаными склонами. Мы с гордостью называли его «лидо»[1 - Общественный открытый бассейн (англ.).], так как он идеально подходил для плавания, и по воскресеньям сюда съезжались купаться со всей округи.

В конце лета и осенью я больше всего любила бывать в лесу. Мне нравилось слушать немного зловещую лесную тишину и чувствовать под ногами бархатистый мох, видеть в просветах среди деревьев маленькие залитые солнцем полянки, поросшие лесными цветами и похожие на порталы в иной заколдованный мир. А как я радовалась, находя под деревьями грибы! Отец их очень любил, и я мчалась домой как на крыльях, чтобы показать ему свой урожай.

Он говорил, что никто не умеет готовить грибы лучше мамы, а самыми вкусными были те, что собрала я.

Отец всегда хотел сына, и когда родилась я, вторая дочь, он был, мягко говоря, разочарован. Но примирился с моим полом гораздо раньше меня самой, ведь я была пацанкой по природе, а вовсе не потому, что хотела ему угодить. Я не только не считала чистоту залогом здоровья, гигиена казалась мне чем-то совершенно скучным и ненужным, и я магнитом притягивала к себе грязь. В компании мальчишек я чувствовала себя в своей тарелке.

Сперва они меня не признавали, но постепенно, хоть и с большой неохотой, приняли и даже зауважали, когда я первой рухнула с высокой ветки, попалась на воровстве яблок из чужого сада и плюхнулась в грязную речку, пытаясь ее перепрыгнуть. Я упорно искала их общества, и ничто не могло мне помешать.

После мальчишек страстью всей моей жизни были коты. Стоило мохнатому созданию взглянуть на меня голодными грустными глазами, как я немедленно решала, что котик потерялся или не нужен своим хозяевам, и тащила его домой.

Мои родители держали винокурню, и теплый чердак над кладовой всегда был набит мягким сеном для нашего жеребчика Вани: идеальная постелька для моих маленьких подопечных. Кто-то из них оставался со мной, другие незаметно прокрадывались к своим прежним хозяевам. Местные хорошо знали мою привычку забирать котов, и всякий потерявший своего подопечного сперва справлялся у меня и только потом продолжал поиски.