Русский сын короля Кальмана

– На этом языке говорит один известный мне народ, – не стал он вдаваться в объяснения.

– Надо же! – опять удивился Людовик.

– Очень похоже на латынь, – заметил епископ Арраский.

– Теперь я жду от тебя клятвы, – неожиданно сказал король, обращаясь к рыцарю. – Ты должен пообещать именем Господа нашего Иисуса, что будешь идти по стезе Господней, пока хватит сил.

Борис замялся. В его планы не входило воевать за Святую землю, он хотел лишь с помощью крестоносцев добраться до столицы Византийской империи.

– Что с тобой? – удивился Людовик, видя замешательство рыцаря.

Борису ничего другого не оставалось, как опуститься на одно колено и произнести клятву. Когда он выпрямился, король обратился к стоящему за спинкой кресла слуге:

– Позови ко мне Жильбера!

Немного погодя, вошел пожилой воин с лицом изборожденным шрамами и морщинами.

– Мой король звал меня? – спросил он глухим басом.

– Да, Жильбер! – подтвердил Людовик. – Позаботься о благородном рыцаре. Он прибыл издалека: пусть хорошо поест и отдохнет.

– Как угодно моему королю, – отозвался Жильбер.

– Рыцарю Конраду надо нашить крест на одежду, – вмешался епископ Лангрский.

– Будет ему крест, – пообещал Жильбер.

– Со мной двое слуг, – вставил Борис.

– Они тоже получат кресты.

Когда Борис уже собирался покинуть шатер, король задумчиво проговорил:

– Я никогда прежде не видел тебя, рыцарь Конрад, но ты кого-то мне напоминаешь.

«Должно быть, моего племянника, короля Гёзу», – подумал Борис, а вслух спросил:

– Так я пойду?

– Ступай! – разрешил Людовик.

Борису и его слугам нашлось место в центре лагеря. Шатер у них был, а об остальном позаботился Жильбер. Еще до наступления сумерек новые крестоносцы получили все необходимое, в том числе и нагрудники с красными крестами.

Пока Угрин ставил шатер, Векша быстро соорудил костер, зажег огонь и начал варить похлебку.

– Вот и спаслись мы от казни, – бормотал Векша, помешивая в котелке. – Теперь нам ничего не грозит…

Угрин прервал его:

– Пируй, когда пришла пора пировать, а у тебя пир горой прежде времени.

– А ты и в радости сыщешь чему опечалиться, – парировал Векша.

– Довольно вам собачиться! – лениво прикрикнул на них Борис.

Он думал о том, как ему поступить после клятвы, произнесенной в присутствии французского короля и епископов.