Русский сын короля Кальмана

Но Борис молчал, зато де Винь поспешил предложить даме сердца свои услуги:

– Если кузина не возражает, я провожу ее.

– Я сама дойду, – отозвалась Агнесса, с трудом скрывая досаду.

А Борис, наблюдая за тем, как де Винь старается ей угодить, злился не меньше, чем она.

«Ги недавно обещал мне не жениться, а теперь, кажись, готов забыть о своем обещании».

Агнесса увидела идущего мимо рыцаря Бруно, и неожиданно для всех, включая саму себя, обратилась к нему с вопросом:

– А правда ли, что мессир Бруно знает несколько языков?

Де Винь замер с открытым ртом, а Борис невольно пожал плечами.

Накануне они оба, наблюдая, как рыцарь из Эдессы пожирал взглядом Агнессу, отметили, что ей это не доставляло удовольствие. Теперь же она по собственной воле заговорила с Бруно. Он сам так удивился, что на несколько мгновений онемел.

– Правда или нет? – нетерпеливо переспросила девушка.

– Это правда, достойная девица, – глухо ответил Бруно. – Я говорю на армянском, греческом и двух сарацинских языках.

– Неужели! Вот это да! – притворно восхитилась Агнесса.

Краем глаза она наблюдала за рыцарем Конрадом и видела, что он хмурится. Девушка мстительно подумала:

«Лучше любезничать с грубияном Бруно, чем искать внимания этого чванливого гордеца, для которого девица из благородного семейства – пустое место».

– И часто мессиру Бруно приходилось беседовать с сарацинами? – поинтересовалась она.

– Гораздо реже, чем сражаться, – ответил Бруно, окинув Агнессу пронзительным страстным взглядом.

Это ее возмутило, и она сменила тон с любезного на язвительный:

– Тогда почему же мессир Бруно не защитил свой замок, а бежал?

Бруно вздрогнул, как будто его ударили, и, резко повернувшись, зашагал прочь.

– Кажется, он оскорбился, – удовлетворенно заметил Борис.

– Разве кузина его оскорбила? – принялся защищать свою даму сердца де Винь. – Она права: Бруно бежал, вместо того, чтобы защищать от неверных Эдесское графство…

Внезапно над головой Агнессы со свистом пролетела стрела, и почти сразу с той из-за скал появился большой турецкий отряд.

Случилось самое страшное – нападение рядом с пропастью.

Борис сгреб Агнессу в охапку и засунул под ближайшую повозку. Затем он одной рукой натянул на голову шлем, а другой вынул меч. Де Винь тоже схватил оружие. Векша и Жиро быстро, как только могли, седлали коней. На счету было каждое мгновенье.

Пока крестоносцы приходили в себя, турки ворвались в лагерь.