Почти три года. Ленинградский дневник

Немцы захватили поселок. Согнали жителей в здание кино. Поставили впереди местную учительницу и приказали ей читать вслух немецкую Листовку на русском языке.

Учительница бросила листовку офицеру в лицо.

Немецкий летчик, раненый, придя в сознание, спрашивает, где он. Узнав, что в Ленинграде, в госпитале под знаком Красного Креста, умоляет, чтобы его перевели в другое место.

– Но ведь это госпиталь… Красный Крест.

– Вот именно поэтому. Это особенно опасно. Наши летчики специально бомбят русские госпитали.

Раненый боец. Татарин. Пуля вошла выше соска и вышла через плечо. Входное отверстие маленькое, треугольное. Под ним держат сосуд, куда медленно стекает гной. Потом раненого усыпляют. Он постепенно стихает. Все молчат. Раздается только тоненький монотонный звук, словно кто-то напевает сквозь зубы невнятный мотив. Оказывается, это стонет раненый.

Надрезали грудь, засунули туда руки и стали искать… Очевидно, осколки. Больной содрогался и стонал. Значит, чувствовал сквозь наркоз.

За окнами вьются мухи.

Среди имен, которые оставит

Потомкам страшная война,

Останется и Бондарева имя.

Его уже узнала вся страна:

«Вперед! Всегда вперед!» – его девиз.

16 сентября 1941 года

Как-то странно сделалось на душе, когда свежий женский голос сказал кратко: «До конца войны телефон выключен…» Я попыталась что-то возразить, протестовать, но сама поняла, что бесполезно. Через несколько минут телефон звякнул и умолк… до конца войны.

И квартира сразу замерла, захолодела, насторожилась. Оторвалась от всего города. И так телефоны были выключены повсюду в один и тот же час. Остались только считанные: в учреждениях (особо важных), в больницах, в госпиталях.

Друзья мои!.. Я растеряла вас.

Один ушел редактором на фронт.

Другой томится где-то в Подмосковье.

А как бы хорошо

Сейчас всем вместе…

Четвертый,

Не то чтоб друг,

Приятель, полудруг,

Он болен страхом, у него недуг.

А что, вдруг эти годы —

Морщинка на челе истории,

Она разгладится, и все исчезнет.

Она исчезнет, и тогда

От жизни не отыщешь и следа.

Друзья,

Быть может, я напишу когда-нибудь,

Как среди глыб ревущего металла

Поэзия, бедняжка, трепетала,

Теряя нервы и кровавя грудь.

Услада жизни! Радость бытия.

7 часов 20 минут вечера

Сегодня вымыла голову, может быть, в последний раз в жизни. Седая голова.