Судьбы людские. Воспоминания

Он был стройный, высокий, широкоплечий, закаленный в трудах молодой человек с приветливой улыбкой, в рабочей одежде. Пётр приложил все усилия, чтобы убедить их пожениться. Сами себе они отметили, что понравились друг другу. Но любви-то не было. Зато хозяйственная нужда и условия жизни заставили их пожениться. И вскоре они начали вместе жить. Зарегистрировав свой брак в сельском Совете, стали строить семейную жизнь. Будучи от природы очень добрым человеком Николай быстро подружился с её детьми, играл с ними в свободное от работы время, был для них лошадкой, становясь на четвереньки.

А дети садились ему на спину и катались как на лошадке. На работу он устроился в совхоз «Вперёд» в двух километрах от хутора кузнецом – это была престижная профессия. Возвращаясь с работы домой, он забегал в магазин и покупал ребятишкам пряники, конфеты, печенье, укладывал в сумку, в которой лежал обед, собранный с собой женой. Дети каждый день встречали его. Он отдавал им мешок со сладостями и любовался, какие они счастливые, радостные и потешные. Отмечая хорошее отношение к детям, Ганя старалась быть внимательной к мужу, утром кормила его вкусным завтраком, зимой нагревала шапку и одежду на лежанке, собирала с собой обед… Он выполнял все хозяйственные дела и ходил в совхоз зарабатывать деньги на семью. Ребятишки полюбили его и часто спорили, чей это папа. Толя говорил сестре:

– Это мой папа, твой умер.

– Нет, это мой папа, он меня любит, а я его очень люблю, – спорила Капа. Так создалась добрая, дружная, хорошая семья.

Однажды Николай, любуясь детьми, произнёс:

– Ганя, а я хочу и свою швырелку иметь.

И через год появилась эта швырелка – маленькая девочка. Подбежав к люльке, Капа и Толя в один голос заявили, что это родилась Верочка. Так девочку и назвали родители. Все жили дружно, не зная нужды, так как хутор Лёвин ещё существовал – сажай, сколько хочешь, пили лес, если нужно, работай – не ленись. Один дом совхоз занял под школу, другой продали кому-то в личное пользование как конфискованное имущество от кулаков, а третий оставили Агафье Петровне (как её теперь называли) и её семье.

Для Агафьи Петровны оставались некоторые неприятные моменты в поведении мужа. Он, видя, что в хозяйстве много всяких вещей, не спрашивая отправлял кое-что в Прусово, в родной дом, где царила бедность. Это её задевало, и однажды, когда он хотел отправить молочную банку, она запротестовала вслух. Николай рассердился и банку бросил с силой об пол так, что она испортилась.