Два сфинкса

Когда вернулся Пуарма, царевна объявила ему, что ей во сне явился Осирис и приказал ехать в Абидос, помолиться и совершить жертвоприношение у его гробницы.

Царевич, как всякий истинный египтянин, верил снам и находил вполне естественным, что бог избрал такой простой и удобный способ выразить свою волю.

Пуарма ни минуты не сомневался, что это паломничество вернет, наконец, здоровье его дорогой жене, и лично занялся деятельными приготовлениями к поездке.

Молодая женщина была глубоко тронута такой добротой.

Стыд и угрызения совести терзали ее душу.

Ложью и изменой платила она мужу за все его заботы.

Последние дни перед отъездом мрачная грусть и нервное беспокойство овладели царевной. Ей казалось, что она никогда больше не увидит этих любимых ею мест, дорогих и хорошо знакомых вещей, которые окружали ее. Когда она прощалась с мужем, волнение ее разразилось рыданиями. Взволнованный Пуарма прижал ее к своему сердцу.

– Успокойся, дорогая! Ты сама знаешь, как тебе вредно всякое волнение.

Не время плакать, когда сам великий бог обещает тебе выздоровление! – с нежностью сказал царевич. – Но, дорогая моя, прежде чем расстаться, скажи мне, что ты хоть немного любишь меня! Хотя я не сомневаюсь в твоем расположении, но эти слова облегчат мне нашу разлуку.

Тронутая до глубины души, заливаясь слезами, Нуита обвила руками шею мужа и пробормотала:

– Да, Пуарма, я люблю тебя от всего сердца! Но ты любишь меня больше, чем я заслуживаю.

Прибыв в Абидос, Нуита обратилась к верховному жрецу храма с просьбой позволить ей провести три дня и три ночи в усыпальнице Осириса, так как сам великий бог приказал ей это.

Со стыдом, боязливо Нуита снова повторила эту ложь, так как Пуарма заручился письмом от фараона к верховному жрецу, в котором тот просил его исполнить просьбу родственницы, намекая на сон.

Первосвященник согласился, потребовав, чтобы Нуита очистилась и подождала, пока группа богомольцев окончит свои жертвоприношения. Утром в назначенный день Нуита приняла ванну, надела длинную белую полотняную тунику, обвила голову гирляндой цветов лотоса и босая, без всяких украшений присутствовала при богослужении в храме и жертвоприношениях.

Покрыв голову большим покрывалом, она стояла на коленях между двумя жрецами, которые держали в руках зажженные восковые свечи. Верховный жрец окуривал и окроплял ее, что должно было сделать молящуюся достойной услышать голос великого бога и получить его милость.