Если бы не ты, то бы и не я. О любви, которая сильнее смерти

Я рассказывала ему про своего духовника и сказала: «Ты понимаешь, это такой человек, который в кладовке под самой крышей хранит для меня тапочки и ждет, что я приеду и буду в них ходить».

Миша не понял, пришлось объяснять подробнее. Я рассказала, что годами снимала квартиру рядом с родителями – или через подъезд, или в соседнем квартале. Чтобы быть рядом, помогать, заходить почаще. Но однажды, когда добрейший иеромонах, к которому я собиралась в скит в тверской глуши, сказал, что очень меня ждет и даже купил тапочки, чтобы мне не нужно было везти свои, осознала, что в родительском доме у меня нет своих тапочек.

Есть тапочки моей дочки, они регулярно обновляются. Есть тапочки моего младшего брата, который с семнадцати лет жил в другом городе, а потом вовсе уехал в Европу. Есть тапочки его жены, которая приезжала к родителям не помню сколько раз, два или три. Были общие гостевые, но моих – не было.

Мне было горько понять и принять свое отсутствие в доме родителей. То, что там нет моих тапочек, моего полотенца (у братика и его жены есть), моих фотографий на стенах.

Я даже как-то – не помню, перед днем рождения или Новым годом, – когда мать спросила, что я хочу в подарок, сказала: «Купите мне тапочки, чтобы они были мои и стояли в прихожей». Но она отказалась: «Если тебе так надо, сама купи и принеси».

Вот это объяснение Миша хорошо понял. Он несколько лет прожил неприкаянно и одиноко, не имея своего угла – и своих домашних тапочек. Все его вещи умещались в перемотанную скотчем коробку под столом, и никто в целом свете не ждал его домой.

Тогда Миша сказал: «Знаешь, я куплю для тебя тапочки. Красивые, удобные. Когда-нибудь у меня будет свой дом в Москве, не вечно же мне в офисе жить. Я давно решил, что буду туда покупать мебель и вещи по мере того, как они будут требоваться, а тапочки для тебя куплю сразу. Вдруг ты когда-нибудь заглянешь ко мне в гости». Миша рассказывал, как он заведет инстаграм для этих тапочек, чтобы каждый день показывать, как они ждут меня.

Как гуляют на балконе, выглядывают в окошко, устраиваются на ночь в прихожей. Я слушала и понимала про него что-то очень-очень важное.

Не знаю, может быть, я так легко приняла Мишино предложение о замужестве через две недели, потому что он понял меня тогда. Я увидела, каким мягким, благородным, щедрым он может быть.

Миша помнил эту историю всегда. Каждый раз, когда мне нужны были тапочки, сам выбирал их для меня – самые романтичные и самые удобные.