Волшебник

– А чем это таким вкусным пахнет? – Пётр Алексеевич, высокий широкоплечий мужчина с ранней сединой, одетый в приличный светло-серый костюм от «Большевички», зашёл на кухню и удивлённо покачал головой. – Да неужто? – и как-то по-особенному взглянул на сына. – Спасибо, не ожидал.

– Чего уж сразу, – Виктор пожал плечами, – а вдруг тебе не понравится? Так что садитесь есть, а спасибо потом скажете.

– Ох, ничего себе! – Тамара Анатольевна Николаева, подтянутая моложавая женщина тридцати восьми лет, по-хозяйски вошла на кухню, и, подхватив вилку, одним движением наколола ломтик помидора из салатницы, прожевала, кивнула, затем той же вилкой подцепила кусочек мяса, забросила в рот, удивлённо округлила глаза и, практически не прерывая движения, зачерпнула пюре.

– Однако, – она с весёлым изумлением посмотрела на мужа, – Петя, может ну его, этот МАИ, отдадим парня в кулинарный техникум?

Виктор у себя в комнате разложил газеты, и внимательно прочитал всё от первой до последней страницы. «Правду», «Известия», «Вечернюю Москву», «Литературную газету» и «Науку и Жизнь», толстенький журнал половинного формата.

Всё было как обычно. Социализм строился, вот-вот и построим, ещё больше надо?ев, ещё больше металла, и вообще всего, а особенно выполнения и перевыполнения планов. В общем, везде флаги, транспаранты и светлые лики членов Политбюро Центрального Комитета Партии, да-да, тех самых членов, что в девяностые за два года полностью разворовали всю немалую кубышку КПСС, копившуюся почти семьдесят лет.

За годы советской власти они так обросли семейными, политическими и экономическими связями, что представляли собой фактически одну огромную семью, приватизировавшую шестую часть суши. И что было делать с этим многоглавым и многоруким кадавром, было совершенно непонятно.

– Ты не занят? – приоткрыв дверь, в комнату заглянул Пётр Алексеевич.

– Нет, – Виктор сгрёб прессу и вопросительно посмотрел на отца.

– Я по поводу поступления, – он присел в кресло. – Сам-то ты чего хочешь?

– Пап, я сильно сомневаюсь, что из меня можно сделать хорошего инженера или химика.

Это вот то, что я знаю. А чем я хочу заниматься конкретно – не имею ни малейшего понятия. Возможно, послужу в армии и как-то определюсь, возможно, за оставшийся год учёбы в школе что-то придумаю, но пока мыслей нет. А что за срочность в моём поступлении? – Виктор прямо посмотрел в глаза отцу.

– Ну, надо же переговорить с людьми, – тот виновато развёл руками.

– Ничего не нужно.