Волшебник

1 июня 1970 года, говорится в письме, израильские вооруженные силы подвергли артиллерийскому обстрелу город Ирбид с оккупированных ими сирийских Голанских высот. В результате этого преднамеренного нападения имеются человеческие жертвы, нанесен материальный ущерб.

    «Правда», 5 июня 1970 года

– Скорую! Вызовите скорую! – Женский голос, визгливый и громкий, словно штопор вкручивался в голову, которая, судя по всему, и так была не в порядке. Ощутив себя лежащим на асфальте, Иван Александрович поднял руку и аккуратно коснулся головы.

Он вдруг уже откуда-то знал, что теперь его имя Виктор Петрович Николаев. Всё выглядело не так уж плохо. Ссадина, конечно, присутствовала, но не страшная, больше похоже на шишку. Он помассировал голову ладонью, опираясь ладонью о дорогу, сел и осмотрелся. Вокруг стояла толпа из десяти человек, одетых сообразно этому времени. На мужчинах брюки и рубашки, женщины – в простых платьях. Обувь у всех, даже у девушек, явно видала лучшие дни. У многих в руках матерчатые сумки – авоськи, в которых тогда таскали всё на свете, даже учебники.

– Сейчас, парень, – произнёс полноватый мужчина в коричневом костюме, светлой рубашке и широком галстуке неопределённого цвета. – Я скорую вызвал.

– Спасибо, не нужно скорую, – Виктор встал и, проверяя баланс, чуть качнулся из стороны в сторону. – Точно не нужно.

– Ты смотри, это дело опасное, – мужчина покачал головой. – Сначала вроде всё нормально, а после люди ложатся и не встают.

Виктор посмотрел налево. Там, чуть перекосившись из-за колеса, въехавшего на высокий тротуар, стоял грязный и неухоженный ЗиЛ-130 голубого цвета с распахнутыми дверьми. На подножке, обхватив голову руками, сидел мужчина в засаленной рубашке, штанах и в кепке, низко надвинутой на лоб.

Не обращая внимания на людей вокруг, парень подошёл к мужчине и пальцем приподнял козырёк кепки, чтобы открыть лицо.

– Ты водитель?

– Ну… – мужик кивнул, и Виктор явственно ощутил запах алкоголя.

– Слышишь, урод, ты понимаешь, что чуть не убил меня? – парень чуть присел, чтобы видеть глаза мужчины. – Меня и ещё кучу народа: моих родителей, свою семью, которым пришлось бы дальше как-то жить, понимая, что их родич по пьянке задавил человека. Ты даже не обезьяна. Ты просто сраный обмылок, – Виктор вбивал слова, словно гвозди. – Надеюсь, ты до конца дней будешь ходить пешком и больше никого не угробишь.