Оболганный император

Интересно упоминание Шильдера об отношении воспитателей Павла к военной науке. “Появление Панина положило конец одной забаве Павла Петровича: нередко для развлечения его собирали лакеев, и великий князь заставлял, ихъ по комнате маршировать. … Панину не удалось искоренить, а разве только временнно умерить порывы своего воспитанника къ этимъ занятиямъ, да и то, благодаря обстановке, водворившейся уже въ царствоваше Екатерины и нисколько отъ Никиты Ивановича не зависевшей; когда, со временемъ, цесаревичъ приобрёлъ некоторую самостоятельность въ действияхъ, то сдержанные некогда экзерцирмейстерския увлечения расцвели пышнымъ цветомъ, которые привели, бы въ восторги самого Петра Феодоровича”.

[31]

Обострённое чувство собственного достоинства рано сформировалось у Павла. Ему пришлось пережить немало трагических моментов, которые, конечно же, сказались на молодой и впечатлительной натуре. После смерти Елизаветы Павел в течение последующих траурных дней был печален и часто плакал.

Он любил свою бабушку, считал её единственной заступницей несмотря на то, что редко её видел. Придворные думали лишь о своём будущем, и никому не было дела до Великого князя. Даже Панин появлялся не каждый день, был задумчив и рассеян. Но зато его отец, которого мальчик почти не знал ставший Императором, проявил некоторый интерес и внимание к своему сыну. Для начала Пётр Фёдорович организовал экзамен для сына и был очень удивлён увиденным и услышанным, а окружающим заметил: «Кажется, этот мальчуган знает больше нас с вами». [8]

После смерти императрицы Елизаветы в 1762 году, женское окружение совершенно было отлучено от Павла. После получения пенсии только три – четыре раза в год его мамушки являлись к Павлу с поздравлениями. По рассказу самого Павла Петровича, писал Шумигорский: “… ему до слезъ было жаль разставаться съ привычнымъ для него обществомъ нянь и бедныхъ дворянъ, призывавшихся обедать къ нему, и очутиться вдругъ среди степенныхъ „кавалеровъ", которыми окружилъ его Панинъ”.

[33]

Шумигорский отметил благодарность Павла в начале царствования своим “простонародным“ воспитателям, оставившим в нём доброе по себе воспоминание. Именно они заронили в нём “искреннее благочестие и любовь к русскому народу”. [33] Он щедро наградил оставшихся в живых. Из их рук цесаревич перешел в руки русских „европейцев".