В огне

Вот сейчас он и сидел в импровизированной камере, вместе с двумя десятками таких же несчастных, совершивших что-то, что, по прежним меркам, было либо поощряемо, либо просто на это не обращалось внимания, и ждал своей судьбы. Все его мысли были только об одном – об оставшейся без его попечения семье.

Когда открылась дверь и луч фонаря ударил в камеру, слепя несчастных, он уже знал, что это – за ним. Словно шепнул кто-то на ухо.

– Ад-Дин! – заорал гвардеец, они всегда орали, почему-то среди них было нормой разговаривать громко, даже орать.

 – На выход!

Пожав чью-то протянутую руку, инженер пошел навстречу своей судьбе…

На выходе его больно ткнули в спину стволом автомата. Конвоиров было трое, да еще страхующий – это на него, на одного. Прорыв офицеров, которым удалось убить не меньше четырех десятков гвардейцев, не считая защитников революции, многому научил новую власть, и теперь они соблюдали с пленниками предельную осторожность.

– Шагай, жидовский шпион! – проорал кто-то сзади, злоба буквально звенела в голосе.

– Я такой же, как вы, перс…

Ответом был новый удар в спину, уже более болезненный.

Комната, в которую его привели, использовалась под исламский трибунал – хотя раньше тут было что-то вроде разминочного спортзала, даже спортивные снаряды не успели убрать. Стол, стулья, наскоро намалеванный черный флаг, штатив с видеокамерой, скорее всего из разгромленного магазина. Инженер не знал, что сейчас по всем каналам телевидения – которые еще работали – только и передают чтение Корана да отрывки с таких вот революционных трибуналов, перемежаемые истерическими выступлениями апологетов новой власти.

Постоянно говорили про Махди, но где он – никто не знал, на телеэкране он лично до сих пор не появился.

– На колени!

– Что?

Двое гвардейцев сноровисто поставили его на колени перед новоявленным трибуналом, в котором заседали какой-то мулла и двое бородачей, у которых на головах были повязки с изречениями из Корана.

Коран же, совокупно с томами шариата, лежали на столе трибунала, заменяя собой все существовавшие законы.

– Говори – во имя Аллаха! – прошипел конвоир.

– Во имя Аллаха! – опасаясь получить новый удар, произнес инженер.

Мулла благосклонно кивнул, и это вселило в душу смертельно испуганного и уже отчаявшегося человека какую-то надежду.

– Твое имя? – сказал мулла.

– Джафар Ад-Дин.

– А имя твоего отца?

– Мухаммад Ад-Дин.