От сессии до сессии… или Из жизни советских студентов

Тем не менее после периода вынужденного простоя бойцы любовного фронта возвращались на передовую с новыми силами.

* * *

Привычно мучась от жажды и лёгкой утренней тошноты, я сидел в поликлинике в кабинете терапевта, распираемый от гордости, что мне доверили столь ответственную работу, с трепетом поглядывал на электрокардиограф, стоявший на процедурном столике и ждавший звёздного часа. Я уже опробовал прибор накануне на Рыжем: кардиограмма, должен вам сказать, получилась так себе. По крайней мере, мне так показалось, возможно, в силу моих скудных познаний.

В кабинет зашла добрая толстая буфетчица тётя Нюра, посмотрела на меня понимающе, с искренним состраданием и пробормотала:

– Сейчас приду.

А минут через пять моя благодетельница вернулась с большой кружкой простокваши.

– Пей, касатик, поправляйся, – сказала она, с умилением глядя на меня.

– Спасибо, тётя Нюра, спасла, – поблагодарил я, судорожно глотая прохладную тягучую массу.

Тётя Нюра забрала пустую кружку, вздохнула и пошла по своим делам.

Я начал немного соображать и подумал про Татьяну. Вела она себя как-то странно, вроде и общалась с нами нормально, но и близко к себе не подпускала. Ни меня, ни Бороду. Честно говоря, мы и сами не особо усердствовали, так как постоянно были заняты то работой, то досугом с Сашкой Хвостовым. Да и мешали мы друг другу изрядно, когда выдавалась свободная минута…

Я, должно быть, на некоторое время погрузился в сон, но сильный грохот заставил меня открыть глаза.

«Брунгильда, – промелькнула у меня в голове паническая мысль. – Именно так она должна была выглядеть!»

«Брунгильда» огляделась по сторонам, отдышалась, вытерла пот носовым платком, плюхнулась на табурет, который застонал, но выдержал всю прелесть её тела, и выпалила со значением:

– Я Степанида Антоновна.

* * *

Позволю себе ещё одно лирическое отступление. В Советском Союзе, как вы уже поняли из моего рассказа, был тотальный дефицит продуктов питания. Так же, даже ещё хуже, обстояло дело с промышленными товарами. Все поголовно пользовались духами «Красная Москва» (если ещё удавалось их добыть!), носили кургузые брюки и юбки – гордость фабрики «Большевичка» и, если это можно так назвать, туфли Усть-Урюпинской обувной фабрики.