Майк Олдфилд в кресле-качалке. Записки отца

Самоубийственное одиночество.

Я провожаю своего сына до порога. Буря набрасывается на меня так, словно собирается вытрясти всю силу. Тимм устремляется в рассвирепевшую непогоду: ливень, ураганные порывы ветра с моря. Мое восхищение бурей понемногу утихает. Я бросаюсь в свою погоду: штиль за письменным столом. Я веду бой с чистым листом бумаги. Через два часа корзина для бумаг заполнена, голова пуста. Против инертных мыслей помогает движение.

За холмами комбайн нарезает золотые полосы: валок за валком сена.

Ветер играет, подпрыгивая в небесах. Я подпрыгиваю вместе с ним.

Около полудня снова за письменный стол. Я не могу заполучить в блокнот нужную строку. Работа – мучительный труд.

Я уже несколько месяцев сижу над сборником стихов для детей. В основном это стихи о природе и серия попыток подойти к школьным проблемам. Умещается примерно в сотню черновиков. Я должен сочинить, наверно, еще столько же, чтобы мой редактор мог выбрать. Я еще никогда не компоновал книгу стихов в одиночку, мне не хватает чувства порядка.

Моя главная проблема в сочинительстве: О чем? Как?

На мой взгляд, для детей можно писать обо всем, если найдется надлежащая форма. Согласно накопленному опыту: пиши как можно проще, усложняй настолько, насколько это необходимо, пиши правильно.

Набросок стихотворения:

Материал

Плохо усваивается школьный материал, говорит директриса.

Она имеет в виду седьмой класс.

Связано ли это с родителями?

Или с учительским составом?

Я нахожу огромное удовольствие в этом процессе.

Понравится ли это детям?

В мансарде громкая музыка. Всегда одно и то же. Почему парень совсем не слушает классику? Пожалуй, я не должен спрашивать об этом; у каждого поколения свои музыкальные идеалы.

Что в мое время было полькой, танго и маршевым вальсом, сегодня – рок.

Я поднимаюсь на мансарду: «Неужели нельзя слушать что-нибудь другое?»

Ответ: «Мне нравится это».

Мой сын выключает радио, включает телевизор, развлекательное шоу.

Враждебность травит меня: еще одна бутылка пива, войлочные тапочки, и девятнадцатилетний обыватель готов. Больше запросов у парня нет? Достаточно ли такой жизни, чтобы жить полноценно? Возможно, большая часть людей действительно не нуждается в более духовных развлечениях после восьми часов напряженной работы.

Высокий череп, утолщенный нос, угловатые губы, блестящие, серые, немного печальные глаза – мой мальчик.