Марьяна

 – Мой единственный… – и замирала, чувствуя сильные удары своего и не своего сердца.

И пролетала ночь, как один час, и уже надо было с пением петухов подниматься и впрягаться в нелегкую работу. Марьяна открывала глаза, слушала горластого Петьку и будила мужа. Он сладко тянулся, обнимал Марьяну и снова с жаром шептал слова не досказанной ночью любви и снова целовал ее упругое тело. Затем, шелестя одеждами, они тихо одевались: он и она, еще больше любя друг друга.

Через год родила Марьяна сына Клима.

Ей не было и семнадцати лет. А еще через год появился Александр. Оба черноглазые, смуглые, похожие на мать. И лишь третий сын, Вилен, родившийся уже в обновленной деревне в бурные дни коллективизации, был белокурым и голубоглазым, как Илья. Потом родилась Даша.

Три сына – три радости в семье Вильчуков. У счастливой Марьяны округлились бедра, налились молоком груди, ярче выступил на щеках румянец. Она по-прежнему обвораживала своей красотой масловских мужчин.

«Не хочешь оглянуться на нее – все равно, таво-сяво, стрельнешь глазами, – говорил своему соседу Федор Сивуха.

 – Притягательная женщина, будь ты неладный!»

Глава 5

Вилька не спал. В окно заглядывал щербатый месяц, уронив на пол светло-лимонные квадраты  окна. Вилька разглядывал этот рисунок и думал о матери: она лежала на кровати с противоположной от него стороны.

Душная ночь цедила в распахнутое окно еле ощутимую прохладу. Вилька то и дело поглядывал на маму. Он знал, что она не спит, но не хотел ее тревожить.

В который раз задребезжали оконные стекла и тут же задрожала изба.

Марьяна подняла голову.

– Мама, – зашептал Вилька, – не бойся. Это гром. К утру гроза будет.

– Нет, сыночек, это злодеи. Это их работа. Бомбят, окаянные… – Она поправила подушку, вздохнула и снова легла. – Ты спи, Вилен, спи.

– Я, мама, спать не хочу. Да и не уснуть теперь. Где-то там, – он показал рукой на распахнутые окна, – война, гибнут люди. Сейчас, сию минуту… – Он замолчал, затаился, вслушиваясь в тяжелый грохот, доносившийся с запада.

 – Вот в этот момент кто-то кричит, кто-то стонет, а многие уже мертвые. Какой ужас, мама!

– Сыночек, не надо об этом. Ночь ведь. А злодеев отобьют, прогонят.

– Обязательно, мама. Танков и самолетов у нас много… – и запнулся: он забыл, что не должен был напоминать матери о самолетах, чтобы лишний раз не травмировать ее.

– Разобьют эту нечисть не сегодня так завтра.