Обжигающие оковы любви

Тебя же здесь никто не обижает.

Внезапно до уха долетело слабое ржание, Вейн тут же отозвался и встрепенулся, повторив жалобный звук. Я сдвинула брови и посмотрела на своего коня, который оживился и буквально выпихнул меня за пределы стойла.

– Ой, ты чего брыкаешься? – возмутилась я.

Жеребец тем временем уткнулся носом в мою спину и вновь легонько подтолкнул.

– Эй, парень, скажи-ка, что в той стороне? – спросила я у грума, который невероятно смутился от моего вопроса. Торчащие в разные стороны уши покраснели, а по щекам пошли бордовые пятна.

– Там стоит лошадка леди Нэрии, – пробормотал он.

Я двинулась вперед, чтобы лично посмотреть, но грум остановил меня, преградив путь.

– Не стоит, леди, не надо туда ходить.

Но я уже не слушала его, ловко обошла и отправилась прямиком в угол конюшни. В огороженном деннике стояла худая белоснежная лошадь с коротко остриженной гривой, ее печальные мутные глаза с надеждой уставились на меня.

– Что с ней? – коротко бросила я через плечо.

 – Почему ее так изуродовали.

– Приказ ее светлости, – надломленным голосом отозвался грум. – Месяц назад леди Нэрия упала и сломала руку, после чего велела отправить Зоэль на мясо, чтобы готовить еду слугам.

– Не заметила последствия травмы у этой леди, – проговорила я. – Она же элур, а у оборотней хорошая регенерация. Держу пари, у нее через пару дней уже ничего не болело.

Я шагнула вперед и, несмотря на робкие протесты, отдала Зоэль морковку , а потом еще и отнесла ведро овса, терпеливо дождалась, когда та обесиленно опустит в него голову, чтобы поесть.

– Бесполезно, леди, мы уже ее и кормить перестали, завтра все равно надо вести на бойню.

Сглотнула ком, вставший в горле, и отвернулась. Я ничем не могла ей помочь, разве что вывести за пределы замка и отпустить в степь, но тогда Зоэль все равно ждала смерть, даже, возможно, более мучительная, чем от топора живодера.

– А можно выкупить ее у хозяйки?

– Не думаю, – покачал головой грум.

 – Вы больно сердобольная, леди, и чего так за лошадь заступаетесь, у нас вон в деревне дети от голодухи пухнут, одной животинкой больше, одной меньше, так хоть жратва будет.

Я не нашлась что ответить. Парень, конечно, прав, но белую лошадку все равно было жалко до слез. Последний раз взглянув на Зоэль, я погладила ее и ушла, даже не заглянув на прощание к Вейну.

Кордан внимательно следил за ней, не отрывая взгляд.