Сказ о жизни Сергия

Хан же Узбек не очень-то обращал внимания и на то, кто в какой очередности следует, и на то, у кого прав больше. Ему была выгодна вражда двух родичей. Ненависть князей друг к другу помогала хану править, и владыка Орды тайно поощрял то московского правителя, то тверского. По истечении полугода, хан Узбек передал-таки ярлык на великое владимирское княжение Михаилу Ярославовичу, который пообещал платить Орде выход много больше, чем московит. Рязань, которую московский князь хотел видеть своим уделом, хан Узбек отдал молодому князю Василию – сыну убитого Константина.

Разъезжались русские князья из Орды полные ненависти друг к другу.

Вернувшись в Тверь, Михаил Ярославович собрал войско и пошёл на Москву. Боярин Кирилл Афанасьевич, как всегда, неотступно следовал за своим князем и в роковой момент тяжкого сражения, спас его. Победить дружину Юрия Даниловича тверской князь не сумел, а потому, совершив крестное целование, заключил миролюбивый договор, который, собственно, ни одному, ни другому особой выгоды и радости не доставил.

Вернувшись в своё княжество и при всех своих печалях, Михаил Ярославович всё же не забыл верного молодого боярина и по желанию его выкупил земли, что к родне поближе – надел близ Ростова, село Варницкое.

Ещё толком боярин Кирилл не успел обжиться в своём новом жилище – хоромы едва успел поставить, а уже другая война случилась, и опять с Москвою. Юрий Данилович, не добившись от хана Узбека ярлыка на великое княжение, решил приобрести власть над всеми соседями своими через ратную силу и оружие.

Пока в Твери думы думали, а в Варницах наслаждались трудами мирными, Юрий Данилович уже и на Можайск сходил, и другие земли вдоль течения реки Москвы к своему уделу присоединил. Когда великий князь Михаил Ярославович опомнился, Москва уже над ним нависать стала, а потому и случилось новое сражение.

Бились на этот раз пуще прежнего, но и опять победа никому доподлинно не улыбнулась. Тогда снова принялись за переговоры и рядили дольше обычного, как после этого им жить.

На словах, вроде бы, договорились, что московский князь признает над собой власть Михаила Ярославовича, а тот ему взамен послабление кое-какое делает. Такой договор вроде как мир давал, и вроде бы успокоение вносил, да на деле это не очень заметным оказывалось. Хоть и опять было крестное целование, но разъехались как никогда недовольные друг другом, а потому больше прежнего ожесточение проступало на лицах князей.