Достойный жених. Книга 1

Она сидела со своими таблаистом и сарангистом, развлекаясь сплетнями и музыкой.

Аккомпаниаторы Саиды-бай образцово контрастировали между собой. Обоим было около двадцати пяти, и оба были преданными и опытными музыкантами. Они обожали друг друга и были сильно привязаны – экономикой и любовью – к Саиде-бай. Но на этом сходство заканчивалось. Исхак Хан, с такой легкостью и гармоничностью владевший смычком, поклонявшийся своему саранги почти до самозабвения, был сардоническим холостяком.

Моту Чанд, прозванный так из-за полноты, был самодостаточным жизнелюбом и отцом уже четверых детей.

Он слегка напоминал бульдога – большими глазами навыкате и пыхтящим ртом – и был благостно вял и заторможен, за исключением тех случаев, когда он яростно барабанил на своих табла.

Они обсуждали устада Маджида Хана – одного из самых известных классических певцов Индии, всем известного затворника, живущего в Старом городе, недалеко от тех мест, где выросла Саида-бай.

– Но вот чего я не понимаю, Саида-бегум, – сказал Моту Чанд, неловко откинувшись назад из-за своего брюшка.

 – Почему он так нетерпим к нам, маленьким людям. Ну вот сидит он с головой над облаками, будто бог Шива на горе Кайлас[137 - Кайлас – гора, где, по преданию, обитает бог Шива.]. К чему ему открывать третий глаз, чтобы испепелить нас?

– Ничто не может объяснить настроения великих людей, – сказал Исхак Хан. Он коснулся саранги левой рукой и продолжил: – А теперь взгляни на этот саранги – до чего благородный инструмент.

Но благородный Маджид Хан ненавидит его. Он никогда не позволяет ему аккомпанировать себе.

Саида-бай кивнула, Моту Чанд ободряюще запыхтел.

– Это самый красивый из всех инструментов! – сказал он.

– Ты кафир[138 - Кафир – неверный в исламе.], – сказал Исхак Хан, криво улыбаясь своему другу. – Как ты можешь делать вид, что тебе нравится этот инструмент? Из чего он сделан?

– Ну, из дерева, разумеется, – сказал Моту Чанд, теперь с усилием наклонившийся вперед.

– Только посмотрите на этого маленького борца, – засмеялась Саида-бай.

 – Мы должны угостить его ладду.

Она позвала свою горничную и послала за конфетами. Исхак продолжал накручивать спирали своих аргументов на борющегося Моту Чанда.

– Из дерева! – вскрикнул он. – И чего же еще?

– Ну, знаешь, Хан-сахиб, струны и все такое, – сказал Моту Чанд, потерпевший поражение перед решительностью Исхака.

– А из чего сделаны эти струны? – безжалостно продолжал Исхак Хан.