Достойный жених. Книга 1

В любом случае «прем» и «нивас» фигурировали в его сообщении. Все трое музыкантов тут же разгадали загадку.

– Ах! – весело воскликнула Саида-бай. – Думаю, у меня есть воздыхатель. Что скажете? Впустим его? Почему бы и нет?

Никто не возражал, – в самом деле, разве они могли? Привратнику было велено впустить молодого человека. И Биббо отправили предупредить Тасним, чтобы оставалась в своей комнате.

2.13

Ман, изнывавший у ворот, не мог поверить своему счастью. Как быстро его допустили! Он почувствовал прилив благодарности к привратнику и вложил ему в ладонь рупию.

Привратник оставил его у дверей в дом, и служанка указала ему на комнату. Поскольку шаги Мана на галерее, ведущей в комнату Саиды-бай, были хорошо слышны, она крикнула:

– Входи-входи, Даг-сахиб! Садись и озари собой наше собрание.

Ман на секунду застыл у дверей, глядя на Саиду-бай. Он улыбался от удовольствия, и Саида-бай не могла не улыбнуться ему в ответ. Ман был одет просто и безупречно – в белую накрахмаленную курту-паджаму.

Тонкая вышивка чикан[141 - Чикан, чиканкари – вышивка белыми нитями на белом муслине или мулмуле. Слово «чикан» происходит от персидского слова «chakeen», которое означает «делать изящные узоры на ткани».] на его курте дополняла вышивку на белой хлопковой шапке. Мановы туфли, джути мягкой кожи, заостренные на носах, тоже были белыми.

– Как вы добирались? – спросила Саида-бай.

– Пешком.

– На вас хорошая одежда, которую можно легко испачкать.

– Дорога занимает всего несколько минут, – просто сказал Ман.

– Пожалуйста, сядьте.

Ман сел, скрестив ноги на покрытом белым покрывалом полу. Саида-бай занялась приготовлением пана. Ман смотрел на нее с любопытством.

– Я приходил и вчера, но мне повезло чуть меньше.

– Знаю, знаю, – сказала Саида-бай. – Мой глупый привратник отказал вам. Что я могу сказать? Не все мы наделены даром различать…

– Но сегодня я здесь, – сказал Ман, констатируя очевидное.

– «Где б Даг ни сел – свое место он занял»? – спросила Саида-бай, улыбаясь.

Чуть наклонив голову, она продолжала размазывать небольшое белое пятно извести по листьям пана.

– Он и не покидал вашего ансамбля все это время, – сказал Ман.

Поскольку она не смотрела на него в упор, он мог взглянуть на нее без смущения. Перед тем как он вошел, она накрыла голову сари. Но мягкая, гладкая кожа ее шеи и плеч была обнажена, и изгиб ее шеи, когда она склонилась над своим занятием, казался Ману невозможно очаровательным.