Энциклопедия наших жизней: семейная сага. Созидание. 1961 год

А будет сплетня, которая точно дойдёт до моего Виктора…

И, минуя поворот к центральной улице, я продолжала идти дворами… Наш двор кончался, и, поднявшись на небольшую горку, мы попадали в другой двор. Пройдя через него, мы дошли до узкоколейки, которая вела от станции – Люберцы 2-е до нашего предприятия. Уткнувшись в крутую насыпь, мы поднялись на неё, и очутились у угловой калитки на кладбище. Выбора не было, и мы, продолжая идти, вошли в калитку. Вдоль могил, прилепившихся к забору, по узкой тропочке, дошли до ворот, повернули налево и пошли дальше по центральной дороге вглубь кладбища.

Кладбище было небольшое, старое, почти всё занятое могилками. Дорога в середине кладбища была всего одна. В конце дороги тогда там ещё была могила неизвестного солдата.

Во время войны, по Москва реке течением пригнало льдину, в которую вмёрз погибший боец. Документов у него не нашли, и похоронили на этом кладбище, от входа – с левой стороны, у забора. Позже захоронение перенесли в конец кладбища, туда, куда подходит основная дорога.

Забора там не было. Кладбище оканчивалось обрывистой насыпью. Поэтому, само собой – захоронения должны были там кончаться.

Сейчас всё кладбище заросло деревьями. Оградки не в пример современным – низким, тогда ставились по старинке – высокие. Могилки ухоженные. Много цветов, особенно сухих – в вазонах или баночках.

Уже в последние года могилы почти дошли до обрыва. Свободных мест не осталось, и кладбище считается закрытым. Разрешены были только – под захоронения. А новое кладбище раскинулось в лесу, на окраине города, да и то сейчас уже разрослось очень.

Могилу неизвестного солдата с нашего старого кладбища перенесли в город.

А тогда, в 61-ом, деревья шелестели листвой над головами только над старыми захоронениями. А последняя, свободная часть кладбища (одна треть) до обрыва – была пустой, заросшей травой площадкой. Мы прошли – до конца дороги молча. Как-то неудобно было разговаривать в таком заупокойном месте. Постояли на краю обрыва, потом сели на край его, на траву.

Я сказала, что готова выслушать – о чём там он хотел поговорить.

Виктор начал издалека. Вспомнил, как я помогла ему устроиться на ТЭЦ – 22 на работу. Как он считал меня своим другом, а потом понял, что это чувство – любовь.

Говорил о том, что теперь каждый из нас – женат. Но это не мешает нам оставаться друзьями. Вероятно, Дудко до сих пор видит в нём в какой-то мере соперника. И, вероятно, поэтому, мы не можем дружить семьями. Но… и т. д. и т. п.