Прокляты и убиты

Упершись в несокрушимую стену, встретив впервые этакие бесстрашные убеждения, понял замполит, что всего его марксистского образования, атеистического лепету, всей силы не хватит переубедить одного красноармейца Рындина, не может он повернуть его лицом к коммунистическим идеалам. Что же тогда думать про весь народ, на его упования, а все кругом одно и то же, одно и то же: партия – Сталин – партия…

– Не распространяйте хотя бы своего темного заблуждения на товарищей своих, не толкуйте им о своем Боге.

Это, уверяю вас, глубокое и вредное заблуждение. Бога нет.

– А што есть-то, товарищ капитан?

– Н-ну, первичность сознания, материя…

– Ученье – свет, неученье – тьма.

– Во-во, совершенно правильно!

– У меня вот баушка Секлетинья неученая, но никогда не брала чужого, не обманывала никого, не врала никому, всем помогала, знала много молитв и древних стихир, дак вот ей бы комиссаром-то, духовником-то быть, а не вам. Знаете, какую стихиру она часто повторяла?

– Какую же? Любопытно, любопытно, – снисходительно улыбался капитан Мельников.

– Я точно-то не помню, вертоголовый был, худо молился, вот и не могу теперь отмолиться… А стихира та будто бы занесена в Сибирь на древних складнях оконниками.

– Это еще что такое?

– Оконники молились природе. Придут в леса, построят избу, прорубят оконце на восход и на закат солнца, молятся светилу, звезде, дереву, зверю, птахе малой. Икон оне с собой из Расеи не приносили, только складни со стихирами.

И на одной стихире, баушка Секлетинья сказывала, писано было, что все, кто сеет на земле смуту, войны и братоубийство, будут Богом прокляты и убиты.

– Какая ерунда! – заламывал руки отчаявшийся комиссар. – Кака-а-ая отсталость, Господи!

– Вот и вы Господа всуе поминаете, не веря в Него, – это есть самый тяжкий грех, Господь вас накажет за пустословие, за омман.

Капитан Мельников удрученно молчал, щелкая пальцами, перебирал руками шапку и утратившим большевистскую страсть, угасшим голосом увещевал:

– Еще раз прошу: вы хоть среди бойцов не распространяйтесь.

Вас ведь могут привлечь за антипартийную пропаганду к ответственности. Обещаете?

– Ладно. Только против Бога никто не устоит. Вы тоже. Мне вас жалко, заблудший вы человек, хотя по сердцу навроде бы добрый. Вам бы в церкву сходить, отмолить бы себя…

– Я вас прошу…

– Ладно, ладно. Обешшаю.

Коля Рындин и не агитировал.