Истинные приключения французских мушкетеров в Речи Посполитой

Мазарини хотел было сделать очередную гневную отповедь, но сдержался.

– Польша постоянно ведет войны, весьма успешно, надо сказать, со своими соседями – Московией, Турцией, Швецией, – на лице кардинала отразилась внутренняя борьба чувств. На самом деле в данную минуту она сводилась к следующему: сразу ли переходить к инструкциям своему поверенному или еще какое-то время продолжить подготовительную работу. Наконец, нахмурившись, он вымолвил:

– Швеция…

– Швеция – наш союзник…, – начал было офицер, но тут же осекся.

– Совершенно верно, дорогой д’Артаньян. Вы зрите в самый корень. Но война заканчивается, и…, – Мазарини замялся, подбирая слова, – так может статься, что из союзника Швеция превратится в грозного соперника.

Д’Артаньян молча ждал развития мысли Его Преосвященства.

– Мы, французы (при этих словах д’Артаньян еле заметно улыбнулся), мы не должны допустить союза Швеции и Хмельницкого, – выпалил министр, устав от игры в кошки-мышки с хитрым гасконцем. – И вы, д’Артаньян, слышите, вы, поможете в этом своему отечеству.

Сказав это, Мазарини резко повернулся на каблуках, оказавшись лицом к лицу с офицером на расстоянии не более двух метров. Не давая иссякнуть произведенному эффекту, он продолжил:

– Скажите мне честно, дорогой друг: вы готовы к этой важной и, замечу, почетной миссии?

– Ваше Преосвященство, – д’Артаньян склонился перед Мазарини в глубоком поклоне, – я ваш покорный слуга, я слуга Франции, Его Величества Людовика и Ее Величества Анны. Я сделаю все, что в моих силах, нет, даже больше, чем в моих силах.

Можете на меня рассчитывать, – в этот момент еще недавно потухшие глаза гасконца засверкали огнем, и тот, кто хорошо знал д’Артаньяна, понимал, что причина этого огня – не только и, вероятно, не столько патриотизм, сколько авантюризм, к которому был так склонен хозяин этих глаз.

А кардинал Мазарини за неполные два года, что д’Артаньян состоял у него на службе, успел неплохо изучить его характер. Именно поэтому он и решил поручить столь деликатную и, скажем прямо, небезопасную миссию этому хитроумному гасконцу, а не кому-нибудь из его более искусных дипломатов.

К тому же – это было хорошо известно – д’Артаньян являлся прекрасным воином, что неоднократно доказывал в бою, а во время своей предстоящей миссии ему, вероятно, придется прибегать к шпаге не реже, а, возможно, даже чаще, чем к языку дипломатии.

– Вы отправитесь к Хмельницкому и будете убеждать его не идти на союз со Швецией ни при каких обстоятельствах.