У кладезя бездны. Враги Господа нашего

Он рассказал о том, кто и кого за последнее время убил, предал, изнасиловал. Он рассказал о том, где и как он получает кокаин для переправки его в Европу. Он говорил и говорил и чувствовал, как проклятая деревяшка давила все сильнее и сильнее…

И бесстрастная видеокамера прилежно записала самое поразительное признание бандита в истории Албании и, наверное, одно из самых поразительных вообще в мировой правоохранительной практике. Еще никому не удавалось столь убедительно склонить закоренелого бандита с самой верхушки мафии к сотрудничеству.

Когда Ташид перестал говорить и начал умолять отпустить его, человек, который его похитил, подошел ближе. И Ташид впервые увидел его лицо.

– А теперь, – спокойно сказал этот человек, – я хочу, чтобы ты рассказал все, что знаешь, про ядерную контрабанду из Африки.

Ташид выпучил глаза. И тут его сфинктер не выдержал, и дерьмо повалилось из него сплошным потоком. Один из лидеров албанской мафии просто обделался от страха…

Ташид рассказал и про это.

Ему уже нечем было гадить, а деревяшка все росла и росла. И он говорил, словно надеясь на то, что слова замедлят рост бамбукового стебля, уже проросшего и в нем самом…

19 июня 2014 года

Предместья Рима,

Итальянская Республика

Ирлмайер

Временно назначив своим заместителем доктора Зайдлера, генерал-лейтенант сил полиции доктор Манфред Ирлмайер оформил служебную командировку в первом управлении и, заказав себе самолет, вылетел в Рим. Он пока сам не был в уверенности относительно принятого решения, но чувствовал, что, если русская разведка протянула туда свои лапы, если есть активность британцев, преступлением будет продолжать руководить из Берлина.

Кроме того, он не исключал давления и знал Зайдлера. Зайдлер будет говорить, что он всего лишь выполняет приказ своего начальника, что он не в курсе, зачем это делается, но будет продолжать это делать, пока его не пристрелят.

Начальника гестапо встретили в частном аэропорту, расположенном недалеко от Рима, и отвезли на виллу, которая уже давно использовалась германской разведкой, просто принадлежала она вполне солидному анонимному анштальту.

Это была бойня, то есть бойня для скота, обанкротившаяся в начале восьмидесятых в связи с государственным переворотом и коммунистическим мятежом и так и не восстановившаяся. Запах крови чувствовался в помещениях до сих пор. Ирлмайер поморщился – он не любил этот запах, – но ничего не сказал.

У него было два козыря. Только два.