Гардемарины

Когда он в первый раз увидел курсанта в Петергофском парке в белой форме, сверкающей золотом якорей, курсовок и надписью «ВВМУРЭ имени Попова» на ленточке бескозырки, что-то перевернулось в его душе.

Возможно, сыграло свою роль то, что все самые красивые девушки смотрели вслед плывущему, как белый лебедь по аллее парка, курсанту, не обращавшего ни на кого своего внимания.

Что-то перевернулось в душе Алексея, и он вдруг принял решение поступить в училище, хотя до этого рассматривался им только вариант завалить экзамен и поступить в Ленинградский университет на исторический факультет.

Не сдавать экзамен в училище он не мог, так как был направлен по комсомольской путевке, а вот завалить вполне мог и не пройти по конкурсу.

Так получилось, что он практически пропустил курс молодого бойца из-за неразберихи командования, выдавшему ему справку о поступлении только со следующего года и потом отменившего свое решение.

Алексей прибыл в училище только почти к принятию присяги.

Смотрелся он очень молодо по сравнению к теми, кто закончили одиннадцать классов или уже пришли из армии и флота. Он закончил экспериментально десять классов, в отличии от многих, кто закончили одиннадцать классов. Он принадлежал к первому выпуску десятилетки.

Да и не совсем правильное воспитание на хуторе у бабушки, закончившей еще в том Петрограде институт благородных девиц.

Он был вежлив, не матерился, не курил, называл всех курсантов на вы, только что не шаркал ножкой. Не всем это нравилось.

– Ты зачем, Морозов, пошел на военную службу? – спрашивал его со вздохом (уже не первый раз) командир отделения старшина 2 статьи Бочкарев, – ну шел бы себе в какой-нибудь гуманитарный институт, там, где такие головастые нужны! А в армию-то зачем? Тебе же даже нет семнадцати лет!

– Есть! – с вызовом отвечал Алексей, – три недели назад исполнилось!

– И что? Присягу принимают с восемнадцати лет, а ты умудрился принять в семнадцать.

Зачем тебе это надо? На флоте нужны, – он на минуту задумался, видимо, решая, как сказать помягче, чтобы не нарушить внутренний мир «блаженного» курсанта, – на флоте нужны, – повторил он.