Гардемарины

– Вы почему закрылись? – прорычал старшина роты, – что вы здесь делаете?

Алексей принял стойку «смирно». Он был в тельняшке, рабочих брюках и яловых ботинках. В руке его была большая щетка. Рукава тельняшки были закатаны до локтей. Глаза сверкали желанием навести порядок.

– Курсант Морозов первый взвод, первое отделение! – срывающимся хриплым голосом доложил он, – по приказу старшины 2 статьи Бочкарева драю гальюн добела!

– Вы приборщик гальюна? – подозрительно спросил старшина роты, – я вас здесь ранее не видел!

Вообще курсанты, одетые в одинаковую форму, коротко постриженные выглядели все одинаково.

– Никак нет! Я работаю на внешнем объекте приборки у первого корпуса! – ответил срывающимся голосом он.

Старшина хмыкнул, почесал нос, посмотрел на других старшин и, улыбнувшись, сказал:

– Так, заканчивайте приборку и ко мне в старшинскую вместе со старшиной 2 статьи Бочкаревым!

– Товарищ мичман, мне осталось подраить еще десять дучек (так курсанты назвали между собой чаши Генуя)! Как же я могу закончить, если двери будут открыты, то курсанты будут идти потоком и мне придется постоянно драить все сначала? – в глазах Алексея мелькнула слезинка.

Мичман задумался и принял решение.

– Оставшиеся дучки подраите после отбоя, а сейчас курсантам нужно пользоваться гальюном. И потом за его чистоту отвечают подсменные дневальные. А вы создаете здесь никому не нужные проблемы. Людям что, в кусты бегать прикажете или по углам корпуса отправлять естественные надобности, как собачкам, подняв ножку? Вы поняли меня? Сейчас кругом! Шагом марш и через пять минут жду вас вместе с Бочкаревым в старшинской! – приказал мичман.

– Есть! – принял стойку «смирно» Морозов, четко повернулся через левое плечо и строевым шагом направился на выход из гальюна.

– Щетку оставьте здесь, а свою робу заберите с окна! – с усмешкой приказал громко мичман.

Остальные старшины рассмеялись. Кто-то даже сказал вслед, и Алексей услышал:

– Наберут же идиотов на флот!

Алексей не обиделся.

– Почему без моего разрешения обратились к старшине роты? – спросил со злостью Бочкарев, когда Алексей ему доложил о вызове в старшинскую.

Алексей виновато опустил голову и стал оправдываться:

– Он сам пришел в гальюн и спросил, что я там делаю, я доложил, что отрабатываю ваше наказание.