Гардемарины

Понимаешь, брат, у них, у баб совсем другая психология. Их задача проста до безобразия: им надо поймать тебя за член, а на нем притащить под венец. И многие делают это в Петергофе весьма замечательно. Вот одна, мне рассказывали третьекурсники, затащила курсанта к себе домой, напоила вином, а потом в постель, а родители в соседней комнате ждут. Только он на нее залез, а они тут как тут, как будто только вернулись откуда-то. И к постели быстро с караваем и солью: «Совет вам и любовь молодые! Когда свадьба?»

– Но наши мамы, бабушки, сестры … Они же не такие? – на глазах Алексея выступили слезы, – а как же любовь? Может, они на танцы приходят просто потанцевать, а не замуж?

– Не смеши мои ботинки, Лёха! Любовь – морковь.

Все они такие, – усмехнулся Мишка, – только в разной степени. Их задача нас окрутить и женить на себе. Иначе зачем на танцы приходить? Слушай более опытного дядьку. Какой, никакой у меня опыт все же есть уже. А наша задача мужская. не поддаться. Вот основа взаимоотношений мужчины и женщины.

– Какого дядьку? Какой опыт? – спросил Алексей. – У тебя что, была любовь с девушками? Расскажи!

Только Мишка собрался рассказывать, сел, заскрипев пружинами койки, как раздался скрипучий голос старшины:

– Коростылев, Морозов! По одному наряду на работу за болтовню после отбоя! Немедленно отвернулись друг от друга и спать! Если что еще услышу, то пойдете с расходным подразделением сегодня картошку чистить до утра.

– Лешка, пошел ты на фиг со своими девками и любовью! – тихо прошептал Мишка и отвернулся от Алексея.

«Нет, здесь что-то не так. Мишка все же неправ! – подумал Алексей и отвернулся от Мишки в другую сторону, – любовь есть. А как без нее можно?»

– Не слышу ответа! – зло прогудел со своей койки Бочкарев.

– Есть один наряд на работу за болтовню после отбоя! – ответил Миша Коростылев, сев на койке.

– Есть один наряд на работу за болтовню после отбоя! – ответил Алексей, тоже сев на койке.

– Вот так-то лучше! А то разболтались и спать никому не дают! – удовлетворенно ответил Бочкарев и отвернулся в переборке.

Через минуту от его койки раздалось ровное сопение.

Наступил май месяц. Парки Петергофа и окрестностей окрасились зеленью. Появились многочисленные туристы. А петергофские девушки сняли весенние колготки и чулки, подняли высоту своих и без того коротких мини юбок и смущали, проходя по улице Коминтерна, работающих на уборке внешнего объекта курсантов 1-ого курса.