Тайна убийства Столыпина

Как же я могу дать кому-то характеристику?

– Мне рекомендовали двух лиц: Плеве и Сипягина.

Витте понял, что Плеве проталкивает Дурново, а речь зашла о Сипягине лишь потому, что в свое время он был кандидатом на пост во времена предыдущего государя.

Он сказал, что обоих знает хорошо. О Плеве – что он, несомненно, очень умный и опытный, очень деловой и работоспособный, но, насколько глубоки его убеждения и полезны ли для карьеры, сказать не может. Вспомнил, что когда Плеве работал под началом графа Лорис-Меликова, то открыто сочувствовал его конституционным идеям, но, став правой рукой графа Игнатьева, исповедовавшего совершенно противоположные взгляды, поменял свои позиции.

– Это плохо, что он так легко меняет свои убеждения, – заметил Николай II.

– Осмеливаюсь заметить, что при графе Толстом Плеве стал поклонником уже его системы, которая в корне отличалась от двух предыдущих…

– А как Сипягин? – спросил царь.

Витте не уклонился и от ответа на этот вопрос.

– Думаю, что Сипягин менее способен, нежели Плеве, хотя и окончил курс в университете на юридическом факультете. Он довольно хорошо знает административную губернскую часть, ибо был предводителем дворянства, а затем вице-губернатором и губернатором. Это человек здравого смысла и убеждений. Правда, убеждения его очень узки, чисто дворянские. Он придерживается самодержавия, патриархального управления государством на местах. Прекрасной души человек, по натуре гуманный, твердый и представляет собой в истинном смысле слова образец русского – благородного дворянина…

Выслушав Витте, государь так ничего и не решил и долго не назначал министра внутренних дел.

– Я так и не решился кого-либо назначить, все ожидал вашего приезда из-за границы. Поинтересовался мнением Победоносцева. Константин Петрович сказал мне: «Плеве – подлец, а Сипягин – дурак».

– Значит, он может сам дать кандидатуру?

– Он рекомендовал мне вас…

Витте министром полиции быть не собирался. Его стихия была определена: финансы, экономика, железные дороги – и государь это хорошо знал. В то же время он всегда прислушивался к мнению Победоносцева – обер-прокурора Синода, который имел на него большое влияние.

– А что вы думаете по поводу Горемыкина? – спросил Николай II.

– Не знаю.