Тайна убийства Столыпина

Герасимов считал, что такую Думу, дурно настроенную, лучше всего распустить сразу, потому что с ней трудно будет найти общий язык, а Столыпин вносил в рассуждение некий корректив:

– Надо попробовать с ней договориться, чтобы избежать кризиса. Конечно, если не получится, то с депутатами придется распрощаться.

Он советовал Горемыкину, возглавлявшему правительство, на эту тему побеседовать с полковником Герасимовым. По его убеждению, тот лучше всех знает настроение в стране.

– Этот полковник, Иван Логгинович, может быть и вам полезен.

Он имеет обширную информацию, которую необходимо знать, чтобы принимать решения.

– Да, я его доклад непременно выслушаю.

Выслушал, конечно. Правда, доклад его мало интересовал.

– Ну, ну, полковник, не надо так горячиться. Вы слишком молоды и потому принимаете все всерьез. Поживите с мое, будете спокойнее. Все устроится. Надо предоставить события естественному ходу вещей.

Полковник пробовал возразить:

– Но, ваше сиятельство, Дума уже сейчас оказывает вредное влияние, а устраиваемые в ней демонстрации, когда министров встречают и провожают криками «Палачи!», дискредитируют власть в глазах населения…

– Ну если министров так оскорбляют, то им не нужно и ходить в Думу.

Пусть они там варятся в собственном соку. Дума сама себя дискредитирует перед населением.

Было ясно, что Горемыкин находится под полным влиянием Рачковского, а тот имел собственное мнение о ходе истории. Рачковский, которого не воспринял Столыпин, был дружен с главой правительства и часто общался с ним.

Когда Горемыкин вступил в должность и переехал на казенную квартиру, находящуюся на Фонтанке, 16, туда же переехал и Рачковский. Он совсем забросил служебные дела и стал политическим советником Горемыкина, навязывая ему свои идеи.

Обратив внимание, что Рачковский все дни проводит в кабинете Ивана Логгиновича, Герасимов спросил у него, о чем это они постоянно беседуют.

Рачковский сделал добродушное лицо:

– Да так, о житейском…

Выяснилось, что Рачковский по заданию Горемыкина организовывал правые партии, а не только наблюдал за ходом истории.

Наблюдал он и за депутатами Думы, для которой в полиции был создан особый орган надзора, что, впрочем, можно было и не делать – никто из депутатов не скрывал своих мыслей и деятельности. Жандармский офицер Бергольц, которому доверили надзор, ставший начальником думской охраны, знал, что Рачковский стремится создать внутри Думы сильную, монархически настроенную партию.