Ностальжи. О времени, о жизни, о судьбе. Том I

И каждый раз, когда особенно тяжело становилось на сердце, еле слышные и удивительно трогательные звуки серебряной флейты вдруг выплывали из неведомых глубин сознания, и ностальгическая грусть о былом снова и снова тёплой материнской ладонью ласково прикасалась к обнажённым ранам памяти.

С годами всё чаще и чаще и вроде бы совершенно беспричинно начинаешь оглядываться в своё собственное прошлое. И тогда, в цвете и яви, рождаются образы, казалось, давно и безвозвратно забытого прошлого, прожитого и пережитого, перед тобой проходят бесконечной чередой знакомые тебе люди – родные, близкие, друзья, товарищи, которые, и ты это знаешь уже наверняка, многие годы тому назад оставили этот мир.

Ты их помнишь молодыми и красивыми, полными сил и жизненной энергией, потому что её Высочайшее Милосердие Память сохранила их для тебя только такими. И мысленно беседуешь с ними, говоришь им о том, о чём когда-то не успел или не сумел сказать, и слышишь в их беззвучных ответах именно те слова, которые тебе больше всего необходимы в данную минуту.

Чаще других в таком душевном состоянии пребывают, конечно же, люди, достаточно пожившие. И случается это только тогда, когда они вдруг начинают осознавать, что неумолимый распорядитель жизненного пира уже несёт на блюдечке счёт за подаренное судьбой время земного существования, и им невольно приходится соображать, а хватит ли для этого неизбежного расчёта нажитой наличности в собственном портмоне полезных и значимых дел. Эти мысли гонят сон, превращая ночи порой в бесконечный кошмар, остановить который можно, лишь следуя совету великого поэта: в помощь мысли дать волю воображению, доверив руке – перо, перо – бумаге.

Одна лишь незадача: не каждый, к великому сожалению, обладает Божьим даром излагать собственные мысли на бумаге. И если кому-то всё-таки в этом плане хоть немножко повезло, и его рука успевает за мыслью, раскручивающей клубок воспоминаний, то, считаю, Всевышний никогда ему не простит, коль он хотя бы даже не попытается воспользоваться этим даром.

Думаю, что мне крупно повезло по сравнению со многими моими сверстниками. Я журналист, и за моими плечами уже пять десятков лет практической литературной работы. Мне приходилось много писать о самых разных людях, и я давно убеждён, что жизненный путь исключительно каждого человека достоин художественного воплощения в любом из литературных жанров – в повести ли, в романе, в рассказе или в газетном очерке.